Сибирские огни, 1959, № 3

— Ты про эту «забегаловку»? — догадался Михаил Терентьевич. — Выпить теперь негде, что ли? — Есть, да не тот коленкор. Угощенье не то. Ить Любушка-то в Междуречье махнула! '— последние слова он произнес так, словно сде­ лал необычайное открытие, словно хотел удивить Пухарева этим собы­ тием. Они пошли дальше. Михаил Терентьевич спросил: — Не влюбился ли ты, Дерюгин, в нее? — К любви я не способен, Михаил Терентьевич. С рождения мне насчет любви не повезло. Двойнями мы с братом родились: он хоть и мертвым, но первым, а я аж на второй день, сказывают, после него. С тех пор и пошло, и пошло. Как дойдет до меня очередь — так задержка: в магазине мне водки не хватит, в бане —вода горячая кончится... Кто-ни­ будь другой украдет, а меня в милицию волокут. Только что десять дней отсидел ни за понюх табаку: у какого-то иностранца фотоаппарат пропал да книжка записная — цап Дерюгина... Хорошо, что я сам же нашел про­ пажу, а то бы не отпустили. Правда, аппарат неисправным, разобранным оказался, книжечка размокла — прописи не видно... Ну, отпустить—отпу­ стили меня, а так и не поверили, что не моих рук дело: ты да ты! На про­ щанье начальник милиции интересуется: «Ты вот что скажи, Филипп Гав- рилыч: фотоаппарат срезать — это, конешно, при твоей квалификации нетрудно, но как тебе удалось записную книжку из внутреннего кармана стянуть?» Господи, да зачем мне его книжка, подумали бы... Так ить и не поверили... Филька Дерюгин, шагая за Пухаревым, тяжело дышал, старался ставить ногу в его большой след и говорил, говорил без умолку, обрадо­ вавшись, что его слушают. — Так вот, насчет этой .самой любви, а проще сказать, семейной жизни, я, Михаил Терентьевич, с детства напуган. Женили меня покой­ ные родители рано, двадцати еще не было. Весу во мне было два пуда пятнадцать фунтов, а в ней — на ком женили, Глафире Дормидонтовне, — шесть пудов с большим. Я — во, мышонок, а она — печка, горячая, красная. Погляжу на нее: что сзади, что спереди — ужасть. Боялся я ее. И вот однажды... Впереди показались постройки Междуречья. Пухарев зашагал ши­ ре, не слушая больше Фильку. — Да ты подожди, куда бежишь, — пытался остановить Пухарева Дерюгин. Он семенил сзади, захлебываясь морозным ветром. — Погоди, говорю, доскажу. Уж больно история антиресная... Михаил Терентьевич так и не изъявил желания дослушать «антирес- ную» историю. Он уже подходил к экскаватору, работающему на краю поселка. Прямо от экскаватора вдаль уходила широкая и ровная траншея, в ней мелькали загорелые лица юношей и девушек, перекрещивались ло­ паты, взлетали желтые куски глины. Работа шла с таким задором, что Пухареву захотелось спрыгнуть в канаву и влиться в трудовую кипень. — Здравствуйте, ребята! — поздоровался он весело. — Здравствуйте! Здравствуйте!— многоголосо и вразнобой прокри­ чали девушки. — Как дела? — Дела неплохие, — ответил загорелый парень в промасленной тужурке. — Только вот девчата на пятки наступают. Зачистку они ведут за нами. Никак не оторвешься от них. В каждой из девушек Пухарев почему-то предполагал Настю, и сер­ дце его неистово колотилось. Он шел вдоль траншеи, сторонясь летев­