Сибирские огни, 1959, № 3

ей деловитость белок и бурундуков, заготавливающих зимнее пропита­ ние, игры зайцев на озимых всходах, порхание последних белых бабочек и запоздалое цветение ромашек. Нежилась, улыбалась хозяйка-осень и, верно, забыла, зачем вышла на солнечный пригорок, но вдруг приподня­ ла одну рыжую бровь и что-то вспомнила, а вспомнив, нахмурилась и сказала: «Кши!» Но ее никто не послушался. Тогда она позвала верного своего по* мощника Морозку-Ветерка: «Сломи-ка, сударик, ивовый прутик, вскочи на Буланого да шугни- ка неслухов!» А он и рад стараться! Мчит, стелится, прутик ивовый в руке повиз- гивает-посвистывает. Разом на крыло поднимается перелетная птица, прячется по норкам живность лесная, сбегается в тихие крепи. Только бе­ резы-девушки бегут и убежать от него не могут: изгибаются, а ног от земли не отнимут. А он уж налетел на них, весельчак белобрысый, пла­ точки срывает, кофточки в лоскутки рвет... — Чего это вы улыбаетесь? — перебила мысли Григорьева Елена Петровна. — Разве?! — спохватился он и рассказал то, о чем только что ду­ мал. Дедова вздохнула: — А у меня на уме вертится одно и то же слово... Ужасно надоело оно мне! Живу в Междуречье... и в душе — Междуречье какое-то, Иван Семенович. — Все зависит от настроения, — возразил Григорьев. — Вы попы­ тайтесь осмыслить его, и тогда пройдет очарование. — Пробовала. Сегодня обозревала его со Змеиной горы, не слово, конечно, а Междуречье наше. И не осмыслила... Текут рядом реки, раз­ деленные зыбкой почвой... — Потом соединяются — продолжил Иван Семенович, — и уже тог­ да им все нипочем. Перед ними расступаются горы. Текут, шумят они без преград, без помех... — Да, без преград, все нипочем, если соединяются, — повторила Елена и вздохнула. — Домой идти не хочется, делать тоже ничего не хо­ чется... — Ничего? — Любить хочу. Эх, как я хочу любить, дорогой Иван Семенович! — Дедова в тоске заломила руки за голову. — Не в сердце, не в одино­ честве — любить на виду хочу, живого человека, а не созданного в меч­ тах. Хочу чувствовать на своем лице его дыхание, теплоту рук, губ его... Я очень устала от безответной любви... — Полюбите меня, — пошутил было Григорьев, но у Елены блесну­ ли на глазах слезы. — Извините... Елена Петровна... — Пожалуйста, не извиняйтесь! — умоляюще попросила Дедова в свернула на тропинку, ведущую к дому, не пригласив, как обычно, Гри­ горьева зайти к ним. Постояв в одиночестве, Иван Семенович направился к своей па­ латке. Елена тем временем незаметно для себя миновала дом и все шла и шла по белесым от заморозка сухим листьям. Подъем становился труд­ нее. Она остановилась, чтобы перевести дыхание, и вдруг ей почудилось рядом с собой присутствие человека. Обернулась—никого нет! Одна тай­ га кругом да молчание... Уже стало совсем темно, когда Елена решила присесть отдохнуть. Она закрыла глаза. Со всех сторон ее обступила ночь. Обступили дере­ вья. Под деревьями, в черной тени их ветвей, ничем не нарушимый по­