Сибирские огни, 1959, № 3

Пухарев позвонил по телефону и вызвал Бабашкина. Дубов успел уйти домой. Иван Владимирович, все время чувствовавший себя как-то неловко, извинился и вышел, оставив Пухарева и Хэка вдвоем. Савелий Никитович заявился с мокрыми, обвисшими усами, с испа­ риной на розовом лице — любил он горячую воду! И рука его была вла­ жная, горячая. Поздоровавшись, он сел на один из стульев, расставлен­ ных вокруг длинного стола, отдуваясь: — Ух, паря, нахлестало меня, — повернулся к Пухареву. — Ты вы­ зывал, аль Горюнов? — Я» Савелий Никитович. Вот корреспондент хочет с тобой побе­ седовать. — Н-да-а... — протянул Бабашкин. — Уж пронюхали? Знал бы — не пошел. Я думал, по делу... — Это иностранный корреспондент,—пояснил Михаил Терентьевич. — А... — немного смутился горняк и добродушной улыбкой награ­ дил гостя. — Я к тому — хвастать, мол, рано. Всего две смены по-ново­ му работаем. Однако спрашивай, если такое дело. Только рассказывать- то я не горазд. — Что значит работать и жить по-коммунистически? — как-то бо­ язливо спросил Хэк. Бабашкин поднес к усам большой кулак, покашлял в него: — Это значит вот что... Я только по-простому, я Карла Маркса не читал отродясь. Да в этом деле, думается, не грамота больше нужна, а нутро, понимаешь? Так вот это что, милый человек... Был у меня друг Петька — саночник. Его на шахте, стало быть, придавило. Придавила его наша земля, русская, только шахтой тогда иностранцы правили... — Как ты понимаешь, Савелий Никитович, жить и работать по-ком­ мунистически? — подсказал Пухарев, желая направить его рассказ в нужное русло. — Постой, — ладонью отгородился Бабашкин. — К тому и подхо­ жу. Теперь, значит, все шахты наши и мы сами управляем ими. Значит, не разделяй, где твое, где народное. И ты сам не былинка на меже, а то­ же народу принадлежишь. Один колосок ветерком сломит. А вон целое поле — уж его буря, к примеру, как вертит, кружит! А прошла, — гля­ ди, целехонька нива! Я так думаю: народ смеется — ты смейся, горюет он —- ты горюй. Сказали бы мне сейчас: Бабашкин, полетай на спутнике вокруг земли, узнай, как там, потому што, мол, народу это нужно.—На­ роду? Давайте! У мистера Хэка блуждала на лице покорная улыбка, в тонких паль­ цах с синими ногтями он покручивал автоматическую ручку. — Я раньше что знал? — продолжал Бабашкин. — Работал я, пра­ вда, и прежде от сердца. Приду с работу — пол-литра на стол. Мало? — еще пол-литра. А что там на шахте? Что там, скажем, в Корее, или в этой, ну в Африке еще... в Алжире... — Так уж и безучастен был? — вмешался Пухарев. — Это к примеру я, к слову, чтобы понятней — что такое жить по- коммунистически... — О! Я вас хорошо понял! — заерзал на стуле Хэк. — Спасибо. Я очень хочу поглядеть, как вы работаете. — Пожалуйста. Завтра в первую смену. Покажем с большим удо­ вольствием. Когда уходил Бабашкин, мистер Хэк сказал ему вслед: — Мечтатель, романтик! — У нас все романтики, — сказал Михаил Терентьевич. — О! Нет! — возразил Хэк. — Вчера я разговаривал с одним чело­ веком, он жаловался на плохую жизнь. Он сказал: «Собачья моя