Сибирские огни, 1959, № 3

— Прошу! — Разве... одну только, — быстро сдался Филька, опасаясь, как бы незнакомец не передумал. Подходя к незнакомому человеку, увидел, что Любушка грозит ему кулаком, подумал: «Чего, дура, кулаком машет?' Чужого жалко?» Первую рюмку Дерюгин выпил — «за ваше здоровье», вторую — «за хороших людей», а после третьей, рассчитывая на дальнейшую щед­ рость, начал клясться в верной любви. — Ты сразу понравился мне! — выкрикивал он. — Вот, думаю, не- рудничный. У нас таких днем с огнем не сыщешь. Не только выпить- — по душам поговорить не с кем. Начальство! Где им до рабочего класса! А ты нет, ты во,—на большой с присыпочкой. Хочешь, спляшу для тебя? И, не дожидаясь согласия, вскочил, начал топать вокруг стола, приговаривая: Меня мил мой провожал Поздно на рассвете: Никого, можа, не будет, Моша, будут дети! Потом сел и начал жаловаться на свою «собачью жизнь», на мили­ цию, которая «не допускает никакой свободы». Лицо у Любушки покрылось испариной, она терла розовые ще­ ки и думала, кривя рот: «Подожди, я тебя опохмелю, как один ос­ танешься!» ; Наконец, когда Филька и незнакомец допивали вторую бутылку, она; вмешалась в разговор: — Извините, мне закрывать пора. — Не к спеху! — огрызнулся Дерюгин. — Мы деньги платим! — и еще с полчаса хвастал и врал, пока не перестал видеть собеседника. Человек с узким лицом тоже изрядно захмелел. Сфотографировав на прощанье Дерюгина и щедро расплатившись с Любушкой, он ушел. Филька же, с «дружеской» помощью хозяйки «Голубого Дуная», вы­ летел вслед за ним пробкой и наутро, ощупывая поясницу, си­ лился вспомнить: где мог так сильно ушибиться, что произошло с ним вчера?.. * ф « Утром следующего дня, когда были подведены итоги работы шахты за сутки при шестичасовой смене, состоялось расширенное бюро горкома партии, рекомендовавшее всем шахтам рудника перенять опыт «Первой». Возбужденный, радостный Пухарев по пути из горкома забежал на почту, послал телеграмму в Междуречье Ивану Григорьеву: «Отлично! Днями возвращаюсь. Обнимаю всю междуреченскую долину всех всех. Михаил.» Не вошел, а ворвался потом в кабинет Колыхалова: — Обедать и спать! Слышишь, Саша, обедать и спать! Хочешь, к тебе пойду обедать? Зою давно не видел, соскучился! — Остынь. Дело есть важное, — остановил его Александр Макаро­ вич. — К черту дела! Я свободен. Завтра сдаю дела Смыслову — и в Междуречье. Правда, на новую должность — начальником гидроучаст­ ка. Пусть! Зато в Междуречье! Пухарев сел на подоконник, покачивая ногами, как это в большин­ стве случаев делают дети, запел: Бережок, бережок. Еду в Междуречье, Потому что, дружок, Мне здесь делать нечего.