Сибирские огни, 1959, № 3

— Будем действовать прямо с улицы, — сказал Петька-лейтенант. — Ты постой, не торопись, — возразил я. — Может, лучше с огоро­ да? Чуть чего — бац в картошку, и нас нет. — Не пойдет, — сказал Шурка, — Огородное окно — из горницы. Жди, когда Граммофониха в горницу заглянет! Вернулся Колька. — Ну? — Боров в хлеву чавкает. А в избе собирают на стол, я заглядывал. — Айда! — скомандовал Шурка и направился к дому, держа тыкву под пиджаком. Мы цепочкой, как овцы в узком месте, двинулись за ним. — Да, — обернулся он, — чтобы не спорить, сразу уговоримся, ко­ му что. Я подымаю тыкву, Петька держит Мишку, Мишка глядит в ок­ но. Колька и вот ты, — обратился он к Кожину, — следить по сторонам. — А если я — смотреть? — заикнулся Колька. — Ш-ш-ш, — шукнул Петька. — Мне тоже не баско шею подстав­ лять. Мы действовали быстро. Тыкву насадили на острую палку, засуну­ ли внутрь через глаз паклю, пропитанную керосином. Колька держал на­ готове спички, ожидая моего сигнала. Важно было не просто сунуть тык­ ву в окно, а увидеть, что случится там, в избе. Я схватился за оконное оперение, подтянулся. Петька головой подпер меня в зад. Утвердившись таким образом, я медленно ввел свою голову в полосу света, падавшего из окна. Лампа горела ярко, и внутренность кухни сперва представилась мне наполненной сплошным огнем. Постепенно я разглядел двух теток, сидевших за столом: одну — лицом ко мне, другую — спиной. Одна под­ нялась и пошла к печке. Это была Граммофониха. Руки у меня от вол­ нения дрожали. Я кивнул К о л ь к е . Он живо чиркнул спичкой, сломал ее. — А! — не выдержал Шурка. — Щас... — Колька достал вторую, чиркнул, сломал. — Нате, нате, — торопливо проговорил он, передаьая коробок Витьке. — Мишк, ты придерживайся малость, — зашевелился подо мной Петька. — У меня ведь шея не бычья — плющится. Витька зажег спичку и бросил ее через нос в тыквенный череп. Мас­ ка, бесформенная в темноте, выявилась вдруг во всей своей жути. Гла­ за, круглые и большие, острый филиний нос горели, резко вырисовывая на бревенчатой стене избы дрожащие золотые пятаки. Особенно страш­ ными были зубные прорези. Пакля начала чадить, и через глазницы по­ валила копоть. Шурка поднес горящую тыкву к окну. Я следил. Граммофониха, поддев ухватом чугунок, семенила от печи к столу. Я осторожно, как птичка клювом, постучал ногтем по стеклу. Граммофониха оглянулась и вдруг, резко выпустив ухват, вскинула руки и стиснула ими голову. И тут же раздался пронзительный визг. Я только видел, как упал чугунок, что-то выплеснув на пол, и как вскочила вторая тетка. Больше я не ви­ дел ничего. Петька выдернулся из-под меня, и я шлепнулся на землю. Ребята удирали вдоль плетней. Я подхватил оставленную ими палку и пустился следом. Шурка бежал последним, таща горящую тыкву. На ветру пламя разгорелось и, наверное, жгло ему руки, потому что он бол­ тал пальцами, а потом бросил тыкву в крапиву. Ударившись о землю, она сочно хрястнула и метнула пламя, как голова сказочного змея Горыны- ча. На бегу я оглянулся. Огонька уже не было видно, пакля, должно быть, угасла, окропившись росой. Мы промчались по улице до Шуркиного двора, влетели в калитку, шмыгнули в огород и спустились к огуречным грядкам. — Вроде получилось, — сказал Колька, переводя дух. — Никто, кажется, не гонится,— прислушиваясь, проговорил Вить-