Сибирские огни, 1959, № 3

Зажгли лампу, и на улице мигом потемнело, точно вся темнота сгру­ дилась у окна, чтобы разглядывать керосиновый огонек. Раздался стук в окно. Все оглянулись. К стеклу прилипла чья-то физиономия и вращала глазами. Выше приплюснутого носа блестел же­ лезнодорожный крестик. — Петька, — спохватился я и выбежал. У ворот стояли Петька с Колькой. Колька держал небольшую тык­ ву, прижимая ее к животу, и пыхтел. — Эти-то, спаянные, придут? — Ничего они не спаянные. А Толька, знаешь, какой? Я V них мо­ дель видел. — Какую? — Такую! Она летать будет. Подошел Шурка. Мы уселись на бревно возле железной печки, на которой мама жарила картошку. Шурка взял у меня складень и начал потрошить тыкву, вырезав у нее четвертушку, чтоб просовывать внутрь Уши, Саньк, продырявь, — предложил Колька. — Не к чему. Уши спереди не увидишь. Тогда брови какие-нибудь киргизские... Эх, зря я оставил дома тот сапожничий. — Кольке, видать, здорово хотелось встряхнуть Грам- мофониху. — Зачем красоту-то? Брови красоту нагонят, — проговорил Шурка, самым кончиком ножа выковыривая кубики мякоти из тыквенной челю­ сти. Тыква ^принимала мрачный, пугающий облик: решетчатый оскал зу­ бов, тонкий длинный нос, огромные провалы глазниц. Шурка то и дело отводил эту скелетную образину в сторону, прищурив глаз, пристально рассматривал ее, неудовлетворенно двигал губами и опять брался за нож, терпеливо, черточку за черточкой, добавляя ужас в тыквенный че­ реп. Мы, окружив Шурку, дивились и радовались. — Хватит, Саньк, а то перебачишь, — заметил Петька. Перелез через ограду Витька. — Ты посмотри на эту морду, — подтолкнул я его. В городе на электрических будках вот такие же физиономии на­ малеваны. По-моему, вашей Патефонихе будет дурно. Мама подозрительно покосилась на нас, на нашу поделку. — Это куда же вы снаряжаетесь? Играть, тетя Лена, — простецки соврал Петька и тут же распи­ сал придуманную вмиг игру. — Это вроде партизан. Двое несут тыкву, у тыквы глаза красные, а двое из-за угла в нее картошками швыряют... И уже перед уходом добавил: — Если, значит, тыква уцелеет, то по­ бедили, а если треснет, то — разгром. Мы, разгоряченные предстоящей местью, шли сперва по дороге, от­ крыто, болтая и смеясь, но потом подвинулись ближе к плетням и свели разговор на полушепот. Легкая тревога копошилась в сердце, и еще более хотелось творить что-нибудь необыкновенное, озорное. Встречных было мало, в домах еще не отужинали. Граммофониха, как и Шурка, жила у озера, но несколько дальше. — Как бы этот дурак боров не расхрюкался, — озабоченно прого­ ворил Колька. — Надо разведку снарядить, как на фронте. Это уж твое дело. Ты с ним раз снюхивался, ступай, еще раз выследи. Колька отдал мне палку, на которую предстояло насадить тыкву, чтобы поднять ее повыше, и отделился от нас. Мы остановились в ло­ пухах между избой Граммофонихи и ее соседей.