Сибирские огни, 1959, № 3

— Модель планера. Не настоящий планер, в котором люди, а ма­ ленький, но тоже летающий. — А как это он? — Он умеет... Третий день возится, сегодня кончит. — И полетит? — А как же. Меня разжигало любопытство. Я вспомнил Колькин рассказ. — А... Это, наверное, ж-ж-ж... — Я шоркнул ладонь о ладонь. Витька улыбнулся. Мы впервые встретились взглядами, и я разли­ чил, что глаза у него голубые, очень голубые, до того голубые, что у ме­ ня, наверное, голубеет лицо от его взгляда. — Нет, то — муха, а это совсем другое... Вот у самолета есть про­ пеллер. Знаешь? — Знаю. Он вертится и тянет самолет. — Да. А у планера нету такого пропеллера. Его самолет на букси­ ре утягивает в воздух и там отцепляет. Планер летит сам, он легкий... Для меня это было ново и интересно. Но чем больше я спрашивал, тем больше нужно было спрашивать. Дед Митрофан встретил нас радостным восклицанием: — Ого, босалыги! Целой гвардией нагрянули. Дело-то в аккурат «дет! Пройдя конюшню, мы остановились у окошка. Шурка втиснулся было в него, но Витька вдруг сказал: — Дайте, я пролезу... Шурка замер в окошке, неудобно заломив шею, повернул голову и покосился на Витьку. — Что, нельзя? — растерянно спросил тот. Шурка вытянул свое тело из щели, окинул всего Кожина взглядом и вздохнул: — У тебя ничего похуже не нашлось? — Чего похуже? — Да всего: и штанов, и рубашки... Побарахлистее... — Нету побарахлистее. — Здорово... Ну, лезь. Только не бойся овец, ори на них шибче. Витька свободно проскользнул между бревен и очутился перед го­ лодными овечьими глотками. Овцы хлынули к нему, блея с дрожью в голосе и напирая, точно он был дверью на улицу. Витька, раскинув ру­ ки в стороны, безмолвно и плотно прижался к стене. Некоторые овечки опробовали на вкус его штаны; один баран, видя неподвижную смиренность человека, храбро выставил вперед полозья сво­ их рогов. — Ты что застыл, как Исус Христос на кресте!— закричал подоспев­ ший Шурка и отогнал овец.—Это ж свои, куда жмете! У... Морды! Пнул бы как следует. Долго ли такому дураку кишки выпустить... Когда вышли на солнце, во двор, разглядели, что брюки у Витьки измусолены овечьей слюной, на белой рубахе сзади чернели полосы, бо­ тинки потускнели. — Боевое крещение, — подытожил Петька-лейтенант. — Жалко, что у вас нет побарахлистей одежи, — еще раз сказал Шурка. — Ничего, будет. Витька покраснел, отряхнул штаны. — Толя теперь меня не узнает. Мы впятером шли по улице шагов на десять друг от друга. Черти­ ло оглядывался — такую цепь ему, может, и не удастся пробить. С литовками за плечами, с узелками, из которых торчали зеленые горлышки бутылок с молоком да кончики брусков, проходили бабы, не сторонясь стада, прямо против течения. Овцы обтекали их, как поток,