Сибирские огни, 1959, № 3

ла под него разлохматившиеся непослушные волосы, почесала макушку прямо через платок и спустилась с крыльца. — Ребятишки еще спят? — неуверенно спросил я. — Меньшой давеча шевелился, спрашивал: хлопцы угнали, гово­ рит, овец? — Нет, не угнали. Вы ему скажите: мол, не угнали. — Я ему и говорю: нет, не угнали, спи... Так ведь егозит... На такой- то перине егозить! Грех божий! Только носы и видно, утопли оба... Напа­ дет же заботушка на такого мальца... Вы что, уговорились пасти вместе? — Нет, а... Бабушка Акулова не дослушала меня и с богом на губах ушла в огород. Вошла мама, гибкая и плавная, под тяжестью ведер. Я горячо за ­ говорил ей навстречу: — Мама, Витька про нас спрашивал. Ему, наверно, охота с нами, ага, мам? — Миша, подержи коромысло, — попросила она и, когда поставила ведра на крыльцо, сказала: — Они славные ребята, умные... Я уже виде­ ла у тебя книжку. Хорошо, что вы подружились. Я хотел возразить, что нет, мы еще не совсем... Но не стал. Конеч­ но, мы подружимся, и они научат нас говорить запросто о... об этих.... Гуливерах и... каких-то Мюнгаузах, что ли. Я улыбнулся при этих за ­ манчивых мыслях. Мама вошла в избу. .Солнце уже по пояс выбралось из таежного плена. Сама тайга, вер­ нее, часть ее темной кромки растворилась, расплавилась далеко вокруг него. Мне на миг представилось, что у солнца есть тонкие, хрупкие ручки, и оно, с трудом выжимаясь на них, напряженно поднимается, как мальчишка из погреба. Мама сварила груздянку с галушками. Пока я, посапывая от удо­ вольствия, ел, она разыскала в сенях мои сапоги и, обстукав о косяк, за ­ несла в избу. Последний раз я в них шлепал весной, тогда же нечищенны­ ми и забросил; и вот теперь они стояли пятнисто-серые, будто болеющие тифом, ссохшиеся до одеревенения, с загнутыми носками. Даже с тонкой портяночкой нога не лезла. Я тужился, злился и, пока обувался, не раз помянул «добрым» словом всех змей. Ногу давило при каждом шаге. — Ничего, походишь — разомнешь, — успокоила мама. — Не за ­ будь котомку. Под окном щелкнул бич. — Беги. — Мама легко подтолкнула меня к двери. Я знал, что сей­ час она встанет у окна и будет наблюдать. — Ой! — спохватился я. — Книгу-то! — Сбегал в горницу, схва­ тил ее. Когда я выскочил на крыльцо, ребятишки молодцевато поддернули штаны и, желая выгнуть груди, выпятили животы. Их было трое: Колька и Шурка, а с ними Петька-лейтенант. Я сразу понял: Петька организо­ вал этот куцый строй. Лейтенантом его прозвали за пилотку и брюки- галифе, которые он не снимал с себя все лето. Вот и сейчас он стоял в своем боевом наряде, браво надвинув пилотку на один глаз и кося дру­ гим. Петьку не смущало ни то, что галифе были стянуты где-то под мыш­ ками, ни то, что в пилотку вместо звезды ввинчен железнодорожный кре­ стик. — Смир-р-но! — крикнул он, стоя первым по росту. Ребятишки вытянулись. — Щас, — вдруг засуетился Колька, быстро сдернул сапоги, точно выпрыгнул из них, торопливо поставил рядом и замер. Мы рассмеялись. — А знаешь, что за это на фронте делают? — спросил Петька-лей-