Сибирские огни, 1959, № 3

ровна что-то кричала и махала рукой. Потом сбежала к самой воде и, подавая Григорьеву руку, запыхавшаяся, и с какими-то особенно сини­ ми, живыми глазами-медунками, спросила: — Ты не удивляешься? : И, не дав ответить, увлекла его туда, вверх, где минуту назад стояла одна. Уже там она повторила вопрос. — Теперь нет, — Ответил Григорьев. — Если вижу перед собой. — Да, — вздохнула Елена, опускаясь на траву. — Я, наверное, в мать... беепокойница... Григорьев опустился рядом, сломил прутик, склонился: — Елена... — начал было он, но она закрыла его рот своей ладо­ нью, пахнущей хвоей. — Молчи, Иван Семенович!.. Молчи... — Елена..'. — Молчи. Я боюсь, ты скажешь сейчас не то,.что нужно. Конец книги, кбторую ты напишешь, пусть будет таким... пусть будет как здесь, как у нас... Ведь и так бывает в жизни. — Он будет таким. — Григорьев погладил ее руку. — На сердце есть ранка, Елена Петровна, а сделали ее вы. Я буду торопиться писать книгу, пока ранка не успеет зажить. — Но она заживет? — Да... Должна зажить... Так нужно. — Я понимаю, — голос Елены дрогнул. Потом они поднялись. Отсюда было видно, как две реки сливались в один широкий, могучий и какой-то радостный под лучами солнца поток. — Междуречье... — прошептала Елена Петровна. — Помните всег­ да наше Междуречье. — Буду помнить... — Реки иногда сливаются... Елена Петровна не договорила. Она порывисто обняла его и, поце­ ловав, побежала прочь. В пихтаче промелькнуло ее белое платье, шум­ но взлетела в чаще какая-то птица. «Реки иногда сливаются...» — повторил Григорьев, поняв, что хотела сказать, но так и не сказала Елена Петровна. Еще не наступил день и не кончилось утро. Росными были травы под деревьями. Слегка дымились тенистые заводи. Тайга и река хранили еще ночную свежесть...