Сибирские огни, 1959, № 3

глаза и усиленно принялась теребить подол своего розового платьишка.. Ведь она, еще не спросив о главном, чуть не проговорилась, что дома, в новой квартире, полученной только на днях, для тети Насти приготовле­ но ужасно много приятных неожиданностей;. — Тетя Настя, — наконец, робко начала Райка, не поднимая голо­ вы. — А правда... папа говорил... вы у нас теперь жить будете?.. — Правда, — услышала Райка. Ей захотелось сказать что-то хо­ рошее, и она сказала: — Тетя Настя, вы ужасно красивая!.. * * * После теплых веселых дождей вновь установилась тихая солнечная, погода. Григорьев уезжал домой. Покидая Междуречье, он решил часть пути пройти на лодке. Его> сопровождали Кусургашев, как проводник, знающий путь, и Филька Дерюгин, получивший у Любушки командировку «по неотложным про­ изводственным делам» в Кедровое. Филька не мог молчать ни одной ми­ нуты. Он то хвастался, что ему первый раз в жизни доверили большие деньги, то чта-нибудь рассказывал забавное. — Женщина! — едва закончив одно, начинал он другое. — Без нее мы бы пропали. Меня вон никто в люди не мог вывести. А Любушка ровно винтель какой повернула в душе у меня. Эх! Заковыристая мате­ рия — эта самая женщина! На моих глазах был такой случай с одним набожным кержаком. Захворал он какой-то холерой, вот-вот и поми­ рать. И взмолился — господи, помоги оздороветь, лошадь продам и на все деньги свечку тебе куплю. И вишь ты, — выздоровел. А лошадь, ко­ нечное дело, жалко продавать. С другой стороны — перед богом страш­ но _ обещал ведь как-никак. Ну, к жене он: что делать, дескать? А та: «Ничего, объегорим господа, а он простит — милостивый ведь. Завтра веди лошадь на базар». Ну, повел. А жена его, будь она неладная, впе­ ред прибежала туда, да и приценяется, словно бы чужая: «Продаешь?» —«Продаю». — «Сколько просишь?»—«Да вот, — отвечает мужик, — три тыщи». Тут руками баба сплеснула, дескать, с ума сошел, для родной же­ ны такую цену заломил! «А сколько же, по-твоему, она стоит?» — спрашивает мужик. «Получай, — говорит баба, — пять копеек и беги свечку богу покупай!» Вот как извернулась, пропади она пропадом. Вы­ ходит, продал мужик лошадь? Продал! Купил свечку на всю выручку? Купил! Чисто сработано? Чисто. Ни одна милиция не прицепится!.. Жен­ щина,^'брат, это калькуляция!.. Сидя на корме и управляя лодкой, Кусургашев невозмутимо курил трубку. Маленькие облачка зеленоватого дыма оставались позади него в недвижном утреннем воздухе. Справа и слева спокойно проплывали зеленые берега. Григорьев смотрел то на их отражение, чуть-чуть сло­ манное в струях, то на' макушки деревьев,- откуда ясно доносились пти­ чьи перепевки. В душе его была светлая грусть от разлуки с близкими друзьями и радость предстоящей встречи с женой, с детьми. Он увозил с собой хорошую ношу увиденного и услышанного, понятого и душой и разумом. Это была та самая ноша, с которой возвращается в свой улей пчела после доброго взятка. И все же ко всему светлому, чем полно было сердце, примешивалось еще что-то тревожное, которое он понял только в ту секунду, когда уви­ дел далеко от Междуречья, над скалистым берегом, одинокую фигуру женщины и узнал вдруг Елену Дедову. Должно быть, боясь, что ее не увидят с лодки или не узнают в этом белом платье, одетом специально для проводов Григорьева, Елена Пет- 95