Сибирские огни, 1958, № 11

Из раскрытых ворот выехал на дорогу школьный конек, трудолюби­ вый Халзан. Выгибая мохнатую шею, он тащит за собой тяжело гружен­ ную телегу; на телеге высоко, словно многоэтажный переплет разрушен­ ного здания, громоздятся железные интернатские койки. Рядом с Халза- ном бежит вприпрыжку Бимба — в одной руке вожжи, в другой лисья шапка — не успел надеть! За возом тяжелым шагом идет директор... Проводив воз до дороги, он снял тюбетейку, сердито провел рукой по темной голове и пошел к школе. — Ну, все! — сказал Даши. — И новоселы проехали, и коечки сле­ дом... Все. Сейчас покажем снимок Дариме и отнесу Базарону. — Подожди, Даши! — Рабдан, не поворачивая головы, спиной ус­ лышал, что Дарима подошла к столу находок. Конечно, и Роза Чубова рядом с нею. Что-то будет сейчас, что-то будет! — Мой гребешок! Роза, мой гребешок нашли! — тонкий, как таль­ никовая веточка, голос Даримы зазвучал во весь коридор. — А мы с то­ бой искали и на ферме, и в столовой, и в степи! — Интересно, кто же нашел? — ответил ровный голос Розы, и Раб ­ дан услышал, как зашуршали листочки серой тетради. — Представь се­ бе, решил остаться неизвестным! — Ну, идем же, Рабдан! Вот уставился в окно! Что ты там еще уви­ дел? — Даши ткнул его в бок кулаком. — Идем, а то на консультацию опоздаем! — Сейчас, ну, сейчас, Даши! Ну, подожди! — Рабдан чуть повер­ нул голову и до боли скосил глаза. Дарима медленно вращала гребешок в узких ладошках, рассматривая его со всех сторон. — Нет, Роза, это не мой! — насмешливо-разочарованно сказала она. — Ошибка. Этот совсем новый, а у моего ползубчика было отло­ мано! Ах, бери же, Дарима, бери белый гребешок, это твой, это тебе... Но Дарима вздохнула и положила гребешок на полочку. — Как жаль, что не мой! Нет, наверно, хорошо, что Рабдан не успел записать свою фамилик> в серую тетрадь! Юрта в степи По склону сопки, заросшему мелкой и нежной молодой травой, мед­ ленно спускаются в падь Жипкочу овцы. Они словно волны, черные и серые, мягкие и бесшумные волны, — перекатываются по вечереющей степи, чтобы достигнуть берега внизу, в долине. Там, в легком четырех­ угольнике летнего загона, овечьи волны замрут до утра... Овцы не торопятся домой. Ведь так хороша, так сладка весенняя травка после сухой зимней ветоши! Овцы почти не отрывают кудрявых своих голов от низеньких кустиков «белой травы», от шелковистых пучков ароматного дикого лу- ка-мангира. Временами то одна, то другая беспокойно подымет затек­ шую, в курчавых завитках шен$, мягкие розовые губы застынут, корич­ невые глаза с косым зрачком нальются теплым светом, и тихим блеянием мать позовет к себе отбившегося ягненка. Посреди отары, как лодка, увлеченная волнами, тихо переступает горячий серый конь Боршагры со своим седоком — старым чабаном Ива­ ном Юндуновым. Длинная узловатая палка с ременной петлей на конце (по-степному — икрюк) поникла в его руке, как удилище. Спит старый чабан или просто задумался? Впрочем, ничего не случится с отарой, ес­ ли он и задремлет на минуту чуткой дремой или привычные стариков­ ские мысли уведут его в дальние края прошлого, — у чабана есть вер­