Сибирские огни, 1950, № 1

Ирина (берёт винтовку). Кому? Б у г р о в резко оборачивается на голос. Степной. Вот ему. Б у г р о в медленно подходит к И р и н е . Она порывается обнять отца. Но Б у г р о в только берёт из её рук винтовку. Пауза. Потом в голосе его трудные мужские слёзы. Бугров. Ты знаешь, дочка, ни перед кем твой отец во всю жизнь не кланялся. Но коли я до такой радости дожил — из твоих рук эту правильную винтовку взять, — так вот: земной поклон тебе, Ирина Владимировна, и великое спасибо от отца... (Совсем прослезился). Не­ когда мне тут с вами в чурки-п-палки!.. Хочет уйти. В дверях Д е р ю г а . Дерюга (Бугрову). Долго ты, Иваныч? Ай пригрелся тут? Ирина. Д а это же старый знакомый. Ты-то как попал сюда, де­ душка? Дерюга. Я? Заночевал на станции. (Показывая на Бугрова). С ним сюда пришли. Ну, дела! Весь город на мучителей пошёл! Весь народ! Сила-а!.. Однако, Иваныч! Ты ж так и не разобъяснил... (Пауза). Вас, рабочих, чай мильён? Бугров. Нас? Больше, дед! Д а что это ты всё арифметикой зани­ маешься? Дерюга. Постой, постой... Ай два? Бугров. Ещё больше! Дерюга. Скажи-и ты! Сколько же это? Мильярд? Бугров. Класс. Дерюга (с восторженным удивлением). Светы-батюшки. До такого числа я и считать-то не умею! Бугров. Ничего, научишься. К тому идёт. Дерюга (громко). Подавайте деду ружьё! Бугров. А ты удержишь его? И р и и а подаёт карабин. Дерюга (берёт оружие). А ты не сумлевайся. У меня руки справ­ ные. Сибирская порода. При таких руках ещё сосну ножичком срезать можно. С берега доносится песня: «На диком бреге Иртыша сидел Ермак, объятый думой...» Бугров. Ну тогда пошли вместе. Дерюга. И то правда. Пошли! Уходят. Повстанцы в сторожке тихо подхватывают песню: «Товарищи его трудов...» Ирина. И великое спасибо... отец! (Движение вслед ему. Потом повстанцам). Товарищи! Давайте другую, давайте самую весёлую! Ну! Солдат. Это завсегда можно! Дай-йошь! (Запевает). Мундир английский! Погон французский! Табак японский!— Правитель омский!