Сибирские огни, 1947, № 2
роший, солнечный. Собралось много народу, и было у меня такое чувст во, что нас слышно далеко-далеко.., на Родине. Но петь почему-то было тяжело. За последнее время я вооб ще стал замечать, что в горле что- то мешает, саднит. Но разве будешь обращать внимание на такие мелочи на фронте? И вдруг пою в этот раз нашу «Калинушку», хочу взять верх и чувствую, что мне горло сдавило, как клещами. Так и не кончил пес ни. Ну, меня, конечно, утешали. Всяко, мол, бывает. Аплодировали даже больше всех. Но сам-то я чув ствую неладное. Да-а... два года вы ступлений на открытом воздухе не прошли даром. Доктора у меня при знали болезнь с забавным названи ем «узелок певца». Так, друзья, и не допел я песню. — Митя Редько улыбнулся. — Не допел я «Кали нушку» и никогда уже не спою во весь голос. Он положил свои руки на аккор деон и задумался. Совсем неожи-. данно Милочка спросила: — А как вы думаете, будет у нас еще пятилетка? Редько чуть заметно улыбнулся. — Обязательно. Да еще какая! Эх, как стосковались руки по рабо те! Милочка быстро спрыгнула с нар и, шлепая большими валенками, подбежала к Мите, села с ним ря дом. У нее разгорелись щеки; в эту минуту она казалась похожей на девочку, которая только что ус лышала чудесную сказку. — Как мало в сущности мы еще знаем о людях, — задумчиво и серьезно сказала она. — А как насчет загубленного та ланта? — спросил капитан интен дантской службы. — Ну, это я ошиблась, — трях нула волосами Милочка. — Давай те я вам спою, Митя, — предложи ла она и, не дожидаясь ответа, за тянула высоким чистым голосом: На просторах Родины чудесной, Закаляясь в битвах и труде... Митя подхватил, а через минуту к ним присоединился весь вагон. ...Поезд все еще стоял на стан ции. Песня замерла, наступила уди вительная тишина. И вдруг совсем рядом закуковала кукушка. Редько прислушался и с плутоватым выра жением почти шопотом предложил: — А ну, посчитаем... И мы все стали считать про себя, боясь, что кукушка остановится. Но она, точно понимая, что ее слуша ют, отчетливо и весело выговарива ла свое: «ку-ку», «ку-ку». Мы считали: сорок пять, сорок шесть, сорок семь... — Сорок семь мне, пожалуй, хва тит, — весело сказал Митя и рас смеялся. Здесь щедрые кукушки. Ух, сколько еще можно сделать! И в эту самую минуту, будто подстегнутый словами Мити, эше лон резко тронулся с места. Манчжурия, 1946 г.
Made with FlippingBook
RkJQdWJsaXNoZXIy MTY3OTQ2