Сибирские огни, 1947, № 2

ми. А товарищ Редько прав. Он на­ верно знает, что во время Париж­ ской Коммуны с белыми ручками нельзя было в Париж пройти. Та­ кие руки, как у него, вроде пропус­ ка были. У меня немного отлегло от серд­ ца, и даже весело стало. А началь­ ник цеха говорит Михаилу Ивано­ вичу: — Ничего, у нас теперь мыло есть, можно помыть руки. Калинин так весь и встрепенулся: — Ага, есть мыло? Ну, вот и хо­ рошо! А то ведь нехватало. Да, в то время много чего нехва­ тало. Но вот слово даю вам, что никогда пбтом в жизни я не пере­ живал более счастливых лет. И кто бы ни приехал к нам — невольно становился участником стройки. Вот вам случай. Начали мы строить мартеновский цех и только успели заложить фундамент, как в одну ночь ударили холода. Нас по трево­ ге подняли ночью. Несколько тысяч рабочих побежали спасать бетон. А за несколько дней до этого все мы получили новые желтые полушуб­ ки. Кто-то первый снял новенький полушубок и бросил на сырой бе­ тон. Через несколько минут все бы­ ли в одних рубашках. И заметил я, что даже приезжие из Москвы ин­ женеры сбрасывали с себя дорогие пальто и накрывали ими бетон. Мы таскали кошму, старые одеяла, мешки, набитые разным барахлом. На следующий день, когда фунда­ мент был окончательно спасен, ком­ сомольцы созвали митинг. На ули­ це собралось больше шести тысяч человек. И вот в тот день, как ни­ когда, я почувствовал себя неотъ­ емлемой частицей этого большого коллектива. Я был по-настоящему счастлив, как может быть счастлив человек, которому здорово везет в жизни и который всем доволен. Да, сознаюсь, невозможно было оторваться от завода. Я все думал: ну, еще немного и тогда поеду учиться. Вот кончим вторую домну, и поеду. Да и в комитете комсомо­ ла мне часто говорили: — Успеешь, Митя. Ты и без уче­ бы у нас за Шаляпина сходишь. А однажды сказали мне: — Вот, Митя, открывается ме­ таллургический институт, и решили мы послать тебя учиться. Ты давно уж мечтаешь об этом. Но мечтал-то я не о металлурги­ ческом институте, а о консервато­ рии. Но... подумал, подумал и ре­ шил: а, все равно! Кончу институт, буду там заниматься пением, потом и в консерваторию попаду. Ребята плохого не желают. Чорт его зна­ ет, какой из меня артист получится, а инженер наверняка выйдет. Взял я путевку и стал студентом... Милочка, не выдержав, сказала: — Какая глупость, какая глу­ пость! Может быть, у вас был та­ лант! Редько рассмеялся. — Определенно был. И даже не один талант, а несколько. Вот по- этому-то из меня певца и не полу­ чилось. у Мы уже с большой симпатией и уважением смотрели на Митю. За каких-нибудь полчаса он как-то вы­ рос в наших глазах, изменился. Да­ же его некрасивое лицо с крупны­ ми, неправильными чертами выгля­ дело значительным, сильным, оду­ хотворенным. На него падал крас­ новатый отблеск от печки, и мы бы­ ли не в состоянии оторвать от этого лица своих глаз. — Да, так вот... — продолжал Митя. — А тут вскоре и война на­ чалась. Распрощался я со своим Кузнецком и ушел на фронт. Ну, о том, как воевал, долго рассказы­ вать. Но потом заметили в дивизии, что у меня голос есть и отправили во фронтовой красноармейский ан­ самбль песни и пляски. Сделали из меня солиста и я стал заправским актером. Правда, опять мне было» неловко перед товарищами. Думаю, они воюют, а я песни распеваю. Но. тѵт дело военное. Дисциплина! За­ то где только ни выступал наш ан­ самбль! Пели мы и около волжских переправ, и в сталинградских подва­ лах, и с автомашин перед самой границей Восточной Пруссии, и в- Белграде, и в Праге, и в Вене. Пе­ ли и в мороз, и в дождь. Слушали, нас и рядовые бойцы, и генералы, и чехословацкий президент Эдуард Бенеш, и .маршал Тито... В последний раз я пел в Вене на одной из площадей. День был хо­ 46