Сибирские огни, 1947, № 2

«Братенник!» В золотой реке Она барахталась и вязла. Сияли на ее щеке Веснушки смазочного масла, Руками за руки взялась — «Как хорошо, что ты приехал. Все знаю, все!» — и залилась Грудным неудержимым смехом. Она горит, она цветет. И повторяет:* «Братик, братик, Поедем вместе!..» — и ведет К любимому «Эстэзэ-Нати». * * * Сердце мое отвердело, Руки окрепли в боях. Нас оторвали от дела На плодородных полях. В темнозкелезные ночи, В дикой немецкой стране, Стали мы, нет, не жесточе... Дайте рукою рабочей К миру притронуться мне. * * * Мотор движения просил Настойчиво, до дрожи страстно. Все сорок лошадиных с и л Вдруг двинулись единогласно. Комбайн спокойно описал Широкий круг. Без возраженья Огромнейшая полоса Попала в наше окруженье: Со мною мир, со смною друг, Со мною все, что ни увижу. Чем уже становился круг, Тем солнце опускалось низке... А следом, приоткрыв уста, Над головою нашей свесясь, Выглядывал из-за куста, Сияя, наш медовый месяц. На легком аромате трав Настоен был вечерний воздух. Как прежде, голову задрав, Гля&у на марьевские звезды. Не надо б, Но глаза косят. Глаза глядят, не наглядятся. Мое хозяйство! — Пусть висят. Я ж говорил, что пригодятся. Марьевка—Новосибирск, 1946 г.