Сибирские огни, 1947, № 2

Селифон был рядом. Марина от­ крыла глаза, улыбнулась мужу и снова беспомощно закрыла их. Пос­ ле ухи и крепкого на воздухе сна Марине захотелось пить, губы ее спекались. — Силушка, — с трудом выгово­ рила она, снова с усилием открывая заспанные глаза, — пить! Чашки Селифон сложил в сумы, а сумы приторочил к седлу. Марина и сама поняла это, увидев заседлан­ ных лошадей. Нужно было вставать и итти к ключу, но разморенное те­ ло не повиновалось ей. Селифон поднялся и через минуту подал ей воду в малахитово-зеленом ковшичке, свернутом из лопуха. Ма­ рина лежа начала пить воду, чувст­ вуя, как вместе с холодной струей вливается в нее бодрость и то же счастливое ощущение, с которым она начала день. Она легко и быст­ ро встала на ноги. Сбившееся во время сна платье Марины обнажило загоревшее плечо с выступившими на нем прозрачными капельками по­ та. - ★ По дороге на пасеку Адуев решил показать Марине колхозные хлеба. Они свернули к полям. Солнце еще ниже повисло над хребтом. Ущелья задернулись синеватой дымкой. В лесу уже было совсем прохладно. Кони перестали фыркать и мотать головами. Тропинка зигзагами шла на спуск к полям, хотя самих полей и не бы­ ло видно из-за густого леса. Впере­ ди азартно трещали кузнечики. — Хлеба наливаются — кузнецы загудели, — сказал Селифон. В обступивших тропинку черных, как скитницы, елях было Сумрачно. Марина ехала, задумавшись. Вечер трепетал на длинных ее ресницах. От головы, от загоревших плеч мо­ лодой женщины пахло хвоей и тра­ вами. Ели расступились, и перед глаза­ ми всадников в низких лучах солн­ ца открылось море хлебов, чуть тро­ нутое закатной позолотой. Адуев натянул поводья. Марина тоже остановила белого жеребца у кромки леса. • — Это все наше? — Все! Вся бывшая Поповская елань, и бывшая Волчья грива от этого леса и до самого Пазушихин- ского увала. Прозвали мы это мес­ то «Золотой чашей». Вечную некось, непахаль подняли тракторами. И теперь, смотри, какие пшеницы шу­ мят на ней! А уж густы — мышь не проломится... Адуев спрыгнул с иноходца и привязал его к пихте. — Слезай! Я покажу тебе их. Он давно хотел свозить Марину на участок комсомольцев-опытников. и показать ей красу и гордость гор­ ноорловских хлебов. «Колхозное завтра», как называл он этот нео­ быкновенный дар земли — итог вы­ сокой агротехники и комсомольско­ го усердия. — Слезай! Скорей слезай! Ему казалось, что верхом на ло­ шади, Марина не сумеет по-настоя­ щему оценить рост, густоту и чисто­ ту хлебов, прополотых комсомоль­ цами трижды и трижды подкорм­ ленных навозною жижею. Селифон поспешно привязал и Ко- дачи. — Пойдем! Он взял ее за руку и повел к ши­ рокой полосе те.мнозеленой, могу­ чей, похожей на камыш пшеницы. — Смотри! — крикнул он и, сняв с головы фуражку, бросил ее далеко- на полосу. Потом снова взял Ма­ рину за руку и пбвлек ее за собою прямо в пшеницу. Густая стена хле­ бов, высотою по грудь, обступила их со всех сторон, и они брели по ним, как по воде, разгребая упру­ гие стебли руками. — Видишь? — указал Селифон на черную, лежавшую поверх голубой- зыби колосьев, фуражку. — Не тонет, столь густы и соло- мисты. А колос! Колос-то! Трехсот- пудовка! Дымовка! Вот что значит,. Маришенька, перекрестный посев и. подкормка. Пойдем дальше! И они, взявшись за руки, пошли по наливающейся, цветущей пшени­ це. — Океан! — восторженно сказа­ ла Марина. Теплые хлеба шумели вокруг них,, заплетали им ноги, захлестывали ли­ ца, а они шли и шли по ним, зыб­ ким и бескрайним. 34