Сибирские огни, 1947, № 2

чил в реку по пояс. Наколовшийся о крюк большой багряноперый тай­ мень «свечкой» вылетел из воды, пытаясь выплюнуть железный крюк. Но рыбак рывком в сторону засек рыбу еще глубже и держал удочку «на весу». Таймень снова ушел в глубь омута до дна. От быстрого движения пеньковая леса со сви­ стом разрезала воду. Селифон, ух­ ватившийся за удилище уже двумя руками, чувствовал биение сильного хищника в плотных речных глуби­ нах. Вскоре таймень вышел из ому­ та и начал шнырять по реке то вниз по течению, то вверх. Рыбак, не выпуская удилища, бросился вплавь, не давая лесе натягиваться до зво­ на. Около получаса мучил тайменя Селифон Адуев, не раз переплывая неширокую в этом месте Черновую, пока огромная рыба не всплыла бе­ лорозовым брюхом кверху. Рыбак осторожно вышел на берег и стал медленно подводить тайме­ ня. Хищник только широко раскры­ вал рот да устало шевелил огром­ ными плавниками. Вот уже и тонкий конец удили­ ща, вот и пеньковая леса в руках у рыбака. Таймень рядом с берегом и вот-вот заденет брюхом за галеч­ ник. Адуев, как можно ближе к рыбе, перехватил лесу и, накоротке вы­ хлестнув тайменя в траву, упал на него грудью. Рыба билась под ним, холодная и упругая, разевала усы­ панный мелкими зубами рот и су­ дорожно глотала горячий воздух. В таймене было около пуда. Шку­ ра его нежно розовела, как у моло­ дого поросенка, а багрянокрасные плавники напоминали лейестки аль­ пийских маков. ★ Марина хотя и сказала мужу, что не боится остаться на стану одна, первое время не решалась отходить далеко от мирно пофыркивающих лошадей. Но декоре ягоды так ув­ лекли ее, что она, забыв о страхе, уже беззаботно переходила от ку­ ста к кусту. Черная смородина вблизи ручья, показалась ей недостаточно вкурной и к тоіму же мелкой. Подальше Марина увидела широко разросший­ ся смородинник с такой крупной ягодой, что она, обобрав его, на­ полнила полкорзинки. Выше по ру­ чью смородина была еще лучше. Теперь Марина, прежде чем оби­ рать куст, бросала в рот несколько штук обрызганных росою ягод и, если они очень нравились ей, оби­ рала. Как все истые ягодницы, она не могла есть ягоды и собирать их в одно и то же время. Но главное — она не выносила, если в корзин­ ку попадали листья и ветки. Ей хо­ телось, чтобы ягоды были одна к одной, как перемытые. Марина часто выбрасывала сор из корзинки. Особенно сердили ее липкие серенькие паучки, попадав­ шие вместе со своей паутинкой. — ,И откуда вас столько! — брезгливо сощелкивала она пауков с ягод. Тяжелую, наполненную до краев корзину черной смородины Марина принесла к стану, накрыла листьями лопуха, торопливо взяла вторую, поменьше, и пошла к голубеющему на косогоре малиннику: молодая женщина была во власти охватив­ шего ее азарта сбора, так знакомо­ го ягодницам, грибникам., охотни­ кам. Нетронутое изобилие, глухие красивые места и эта, на глазах увеличивающаяся в корзинке горка ароматных и нежных ягод, волнова­ ли Марину с каждой минутой все больше и больше. Солнце обошлось в небе, обсохла роса, и на цветах появились пчелы. — Того и гляди, муж придет го­ лодный, а у тебя, Маринушка, еще только полкорзинки... Хотелось и добрать «посуду», » вернуться к стану, чтоб к приходу Селифона приготовить завтрак. — Еще немножечко, и пойду, — уговаривала она себя, торопливо» ощипывая мягкую, подернутую пу­ шистым сизоватым дымком малину. — Ой, идет!.. Ой, идет! — волно­ валась она, бессильная бросить яго­ ды и итти к стану с неполною кор­ зинкой. Платок, которым Марина повя­ зала голову, сбился на сторону; расцарапанные о колючие шипы малинника руки, измазаны в темном соку черной смородины и красной 31