Сибирские огни, 1947, № 2

Молодожены проводили время особняком, старые колхозники объ­ единялись звеньями: бригадами со­ бираться было нельзя — мешали друг другу брать ягоды, удить ры­ бу и охотиться. Ягоды, рыба и дичь шли на ужин. Хмельная медовуха заранее приго­ товлялась пасечником. Весь день молодежь пела песни, купалась в реке, состязалась в ис­ кусстве стрельбы из охотничьих вин­ товок и дробовиков, а на солнцеза- кате женщины и девушки съезжа­ лись из разных логов . и речек на колхозную пасеку, к радушному пасечнику — Станиславу Матвееви­ чу. Накрывались столы, варилась знаменитая, ни с чем несравнимая алтайская уха из свежих хариусов. И, как осенью «в день урожая» .в клубе празднично убирался комсо­ мольцами «последний сноп», так ле­ том посреди столов ставились ог­ ромные букеты цветов, перевитые лентами из девичьих кос. С каждым годом праздники про­ водились торжественнее и веселее. Селифон Адуев чутьем понял, что на празднике нужны не только док­ лады, еда и речи захмелевших ора­ торов: программу праздничного дня он предложил всецело передать в руки, изобретательной молодежи. До рассвета яркие пылали костры, ^ пламенели отблески огня в глазах беспечных в этот день, возбужден­ ных горноорловцев. И еще нравилось всем, что к «празднику лета» никто, кроме па­ сечника, не готовился заранее. Наз­ начался он неожиданно, после продолжительной, напряженной мет­ ки стогов и изнурительной, тяжелой косьбы вручную на недоступных лесных увалах. Перед праздником усталые кос­ цы, гребцы, копнильщики, подрост- ки-копновозы и престарелые металь­ щики — ответственные «вершители стогов и скирд» парились в банях. В канун праздника запах банного дыма и жженого камня от раска­ ленных каменок плавал над дерев­ ней с полудня до поздней ночи. ★ Зорилось. Мутные бельма окон чуть розовели. Марина открыла глаза. Селифон, .приподнявшись на локте, смотрел ей в лицо. Зарумяненное отблеском утра, оно было розовее неба. И ни­ когда еще он не видел ее глаз та­ кими огромными и синими. В ран­ ний утренний час свежая, только что проснувшаяся, она была волную­ ще красива. Селифон перевел взгляд на ро­ динку на левой ее щеке. Слегка припухшие от ■сна губы Марины раскрылись: — Знаю, торопишься... Пора! — и она быстро поднялась с постели. Адуев спешил. Решили ехать в горы без завтрака. Для Марины, уступив настойчивым ее просьбам, он заседлал горячего белого жереб­ ца Кодачи, для себя — саврасого иноходца. Все необходимое для ры­ балки и сбора ягод уложено было с вечера. В полотняном платье с перламу­ тровыми пуговицами у разрезов Ма­ рина вышла на крыльцо. На голову она надела такую же полотняную панаму, на ноги — татарские са­ пожки с яркою росшивью по мяг­ ким козловым голенищам. Селифон подвел жеребца. Конь раздул розовый храп и покосил гор­ дым искристым зрачком на необыч­ ную всаднийу. Адуев взял одною рукою жереб­ ца под уздцы, другою решил по­ мочь жене. — Я сама, сама! — заторопилась Марина. Ей хотелось показать ему, что верхом она выучилась ездить не хуже любой, выросшей в горах раскольницы. Но нога ее, стеснен­ ная недостаточным разрезом пла­ тья, не могла сразу дотянуться до стремени высокого коня. Жеребец грыз и пенил удила, рубил копытом землю, топтался и прижимал уши. Марина, ухватившись за холку лошади, прыгая на одной правой ноге, наконец, поставила левую в стремя и, легко оттолкнувшись от земли, сёла в седло. С раскраснев­ шимся от напряжения лицом, с го­ рящими глазами, в панаме и узком платье, она походила на красивого подростка. Сидя верхом на горячем Кодачи, славившемся не только редкой кра­ сотой породы, но •и великолепной 27