Сибирские огни, 1947, № 2

сил, что идет спокойное завтра, ког­ да не нужно будет скакать из од­ ного конца поля в другой, и все снова станет обычным — и работа нормальной и сон в свое время. В эти героические дни штурма земли молодого председателя увлек не только высокий накал работы колхозников, но и явно определив­ шийся высокий стиль «Горных ор­ лов» — 'хозяйская гордость и не­ терпимость к неполадкам даже в мелочах. Сбитая спина у лошади, заткнутый соломою прорванный ме­ шок с семенами, брошенный без призора хомут у сарая вызывали ярость у рядовых колхозников. «Вот когда мы разбудили душев­ ные-то запасы», — вспомнил Сели- фон слова старого агронома. ★ Проверяя зазеленевшие ранние по­ севы, обе бригады пахарей дольше всего задерживались на опытном участке комсомольцев. Изумрудная щетка пшеницы радовала не только густыми и ровными, точно руками рассаженными всходами, но и не­ обыкновенной мощностью невысо­ ких еше, но уже явно отменных бархатистых,' темнозеленых, каких- то смеющихся ростков. — Каждый стебелек, как грибок в лесу. Именинником смотрит... — Из земли только выскочил, а уж прёт, ровно на -ярмарку торо­ пится, — хвалили всходы колхоз­ ники. Василий Павлович отошел в сто­ рону и посмотрел на поля обеих бригад, убегающие к самым горам. К нему подошел взволнованный, счастливый Селифон. — Вот она, ваша Дымовка-трех- сотпудовка! Как брызнула! — ска­ зал он и обнял старого агронома. В глазах Василия Павловича • стояли слезы. Он не отозвался ни одним словом, о чем-то напряженно думая. Адуев тоже засмотрелся. Широким тихим покоем веяло от земли. Молодое весеннее солнце садилось за Теремок, разливаясь по бороздам широких, еще насквозь видных полей огненными потоками закатного дождя. Зеленя, под косы­ ми лучами казались нежно-лиловы­ ми. От гор падали на них синие те­ ни. Всверливаясь в небесные глубины, как серебряные колокольцы, звенели жаворонки, партиями поднимающие­ ся с полос. Казалось, поля выпус­ кали их в небо из широкого, зеле­ ного своего рукава. Горные склоны в солнцепеках уже запенились ветреницами, кандыком, распускавшейся таволожкой. Ми­ ром и красотой полнилась душа. Над размытыми просторами бы­ лой дикой гривы неизвестно откуда появились уже пашенные птицы — низко пролетал дымчато-седой лунь; раскинув широкие крылья, плыли куда-то ястреба; дрожжали пу­ стельги, высматривая зазевавшуюся в редкой зелени мышь... Перед взволнованными' глазами старого агронома и председателя широко, до горизонта, лежала пре­ ображенная руками людей земля. Запаханная навек «Волчья грива» с ее серым дурнотравьем преобража­ лась в «Золотую хлебную чашу». По оплодотворенной трудом земле неудержимые разливались зеленые пожары, рождали светлые надеж­ ды... ★ Два праздника особо выделяли горноорловцы и каждый из них праздновали по-своему. Осенью, по умолоту и после расчетов с государством — в колхозно^ клу­ бе широкий и сытный «праздник урожая»; на переломе весны, в пер­ вые недели лета — зеленый, радост­ ный «праздник сенокоса и меда» — «праздник лета». По установившейся! в колхозе традиции, день этот праздновался необычно. Седлались самые лучшие верховые лошади; женщины, муж­ чины и даже дети надевали яркие одежды и ранним утром, гарцуя на конях, пестрыми живописными груп­ пами, с песнями выезжали из дерев­ ни в леса и горы. Весь день женщины и девушки собирали по ключам и косогорам черную и красную смородину, мали­ ну и ежевику. Мужчины ловили в порожистых речках хариусов, стре­ ляли поднявшихся на крыло моло­ дых тетеревов и глухарят. 26