Сибирские огни, 1947, № 2

Попробуй ты его недопои, недокор­ ми... Как он зафырчит, забрукжит!. Всегда молчаливый, о тракторе Архип говорил с большой охотой и нежностью. Головокружение, тошнота и сон его. прошли. Он отпустил комсо­ мольцев поспать и снова пахал, чутко слушая, что делается в серд­ це «кроткого голубя». — Скоро принесут горючее, и по­ ка заливают его, я тебе лапотки выравняю. Ишь, левая-то забегаем — вслух говорил он гусенице. — Микола, конечно, то же делает... Уж я-то его наскрозь знаю, — Ти­ хий мечтательно улыбнулся. — А снова, как ты ни крути, Миколаша, а Груня посадит тебя на рака... Ревет мотор. Руки прикипели к баранке. Ни солнца, ни жаворонков над головой: борозда, только бо­ розда, да черные пласты вспоротой целины. Воспаленные глаза режет от едкого перегара. Но все это та­ кой пустяк, после того, как он пос­ пал (около трех часов за сутки) и съел принесенный Никодимом завт­ рак. В работе соревнующихся тракто­ ристов установился размеренный минутами порядок, достигший како­ го-то своеобразного щегольства на­ стойчивостью, изобретательностью, ловкостью. Тихий чувствовал, что уже-ушел и все дальше уходит от Миколы. Было такое ощущение, что на крю­ ке своего трактора он везет богат­ ство и «Горным орлам», и всей лю­ бимой стране, подобравшей его на улице, вырастившей и воспитавшей. «Скорее бы выправить борозду и на' заезде прихватить оставленный Никодимом огрех... Никаких огре­ хов!». Пот лился не только по спине Архипа, но капал и с носа, и со лба. И все же воспаленные глаза его блаженно сияли. Он не замечал, как проходило время. Видел только, что с каждым поворотом умень­ шается его квадрат. ★ В последний день сева, и боронь­ бы, во время обеденной заправки, Груня Овечкина послала газету на клетки, чтоб соревнующиеся трак­ тористы могли хотя бы бегло взгля­ нуть на показатели и рисунки Микола Шавкогіляс действитель­ но «сидел на раке» лицом на­ зад, а пушистые его брови от не­ приятного удивления лезли куда-то1 в небо так же, как и усы рака. — Ух ты! Ух ты,- как обмарался! Ну, держись, Хрипаша! Уж и я те­ бя усахарю! Я тебя оберну лично­ стью назад. Я т-тебя!.. Перед всеми девками осрамил! — стистнув зубы до боли в скулах, прошипел Мико­ ла. Загудел мотор. Защелкали шпоры, гусениц. — Одным словом, сдохну за ру­ лем, а перекрою! Тракторист рванулся вперед с бе­ шеной яростью и упорством. Почти не вставая из-за руля, он прорабо­ тал уже две смены подряд, и все- таки запас сил казался безгранич­ ным. ★ Работа в обеих бригадах и ночью, и днем шла на таком неугасимом подъеме, что дух захватывало. Лй)- ди не щадили себя с упорством и самоотверженностью солдат, знаю­ щих великую цель жаркой битвы, в которой и смерть — почет. Адуев, не спавший уже третью- ночь, был всюду. Всем ему хотелось 1помочь, поддержать, но нехватало ни времени, ни рук. Он разрывался между участками. И, присутствуя в одной бригаде, сердцем в то же время был в другой. Заезженного иноходца Савраску сменил белый жеребец Кодачи, но и он уже начинал спотыкаться. — Машина при таких темпах и на таких массивах нужна, машина! — говорил Селифон, поспевая на ‘дальние клетки к заделывающим просо бороноволокам. Просо горноорловцы сеяли в пос­ леднюю горсть, и ранние всходы пшеницы уже покрыли землю. Комсомольцы-опытники, закончив­ шие кропотливый перекрестный сев, бороновали покрывшийся коркой после дождя участок, а Василий Павлович со звеньевым начинал пер­ вую сплошную подкормку всходов. В часы проверки Адуев с каким- то сожалением думал, что кончаем­ ся это волнующее напряжение всех 25