Сибирские огни, 1947, № 2

чему, вязкому снегу, теряя пред­ ставление- о времени и расстоянии. Порою ему казалось, что он ползет целую вечность. «Скоро! Теперь скоро!» — под­ бадривая себя, мысленно твердил он. Смерзшиеся губы уже не под­ чинялись ему. Окончательно обессилевший, сле­ пой и оглохший, Селифон наткнулся на бригадный стан и, не найдя ни окон, ни дверей, начал биться рука­ ми и головой о стену. Но и теряя сознание, Адуев продолжал ползать у стены, не выпуская из закоченев­ шей руки поводьев лошади. Спас СелиФона тракторист Тихий, натолкнувшийся своим «Сталинцем» на сарай полевого стана. Выключив мотор, он спрыгнул с трактора, то­ же обледенелый от головы до ног, и стал кричать, безуспешно отыски­ вая в ледяной кипени полевой стар. Крик его замирал у губ. Наткнулся Архип ьначале' на Савраску, а потом и на председате­ ля, все еще ползавшего у стенки. Не выпуская руки* Адуева, Тихий ощупью добрался с ним до окна и, забарабанил. Выскочившие колхоз­ ники втащили председателя и трак­ ториста в сени и оттерли. ★ Пурга бушевала трое суток. А ночью четвертого дня стихла так же внезапно, как и налетела. Выр­ вавшееся из плена солнце таким теплом и светом залило белые по­ ля, что даже трудно было поверить, будто час тому назад здесь не­ истовствовала буря. Второй р'аз на мягких голубых крыльях прилетела весна. Лежав­ шие замертво поля ослепительно сверкали, и над ними снова появи­ лись угольно-черные, лаково-блестя­ щие грачи; в глубоком, ясном небе зазвенели жаворонки. Теплый юж­ ный ветер к полудню согнал сугро­ бы снега, и на солнцепеках зады­ мились подснежники. А как запах­ ли леса и перелески! Как закури­ лись под горячим солнцем поля! Горноорловцы счастливо отсиде­ лись в рубленых полевых станах. Только в первой бригаде замерзли два жеребенка, отбившиеся от ко­ былиц, да угнало пахотного быка в ущелье, и он, падая с кручи, сло­ мал передние ноги. Но налетевший ураган сломал и адуевский «железный план» сева. Срывался подъем целины «сталин­ цами», которые Адуев должен был возвратить 30 апреля. Даже с по­ лудня 23 апреля ни сеять, ни па­ хать было нельзя: на полях грязь, по кустарникам гривы снега. ★ В полевом стане лебедевцев был собран «чрезвычайный конгресс па­ харей», как назвали знаменательное это собрание комсомольцы в своей газете. Утром пришел к своему звену Василий Павлович Дымов, неиз­ менно свежий и веселый. — Живы? — засмеялся он. И в полевом стане сразу стало светлее. К урожаю! К урожаю! — ульы бался агроном. Пришли жены и матери, напуган­ ные ураганом. Первой на стан при­ бежала Марина. Дорогою она наш­ ла забитую в куст фуражку Сели- фона. Когда бледная, выпачкавшаяся в грязи, прижимающая фуражку к груди, Марина, переступив порог, увидела мужа, она на подсекшихся ногах опустилась прямо на пол и заплакала: — Силушка! Силушка! — вздра­ гивая, шептала она, прижимая к не­ му мокрое от слез, счастливое ли- Ц°. . _ В полдень пришли Вениамин Та- туров и Петухов со своей бригадой. Женщины, захваченные общим вол­ нением, не пошли в Черновушку, остались на «конгрессе». — Военный совет в Филях, — указывая на рассевшихся кругом колхозников, шепнул Трефил Пету­ хов на ухо Груне Овечкиной, редак­ тору бригадной газеты, возбужден­ но раскрасневшейся, и от этого еще более похорошевшей. Но комсомол­ ка даже не улыбнулась. Черные ее глаза горели ожиданием чего-то очень важного и она, думая об этом, казалось, даже не расслыша­ ла слов соседа. А ждала Груня «пламенных, за­ жигательных речей, торжественных, клятвенных обещаний, взрыва энту- 22