Сибирские огни, 1947, № 2

косы, как она уже дает нам вот эти самые яблоки. — Дымов ука­ зал на необобранные еще наверху янтарные плоды: они мерцали в кроне яблони, как утренние звезды в небе. Солнце опускалось за Теремок. Огненные брызги заливали зубчатые вершины далеких ледников " и они горели нестерпимо ярко, а смолк­ ший вдруг старый агроном смотрел на них не мигая, как о|)ел, и о чем- то напряженно думал. Потом он взял корзину и пригласил Адуева к себе. ★ Рабочий кабинет Василия Павло­ вича занимал половину дома. Во второй половине помещалась Анна Васильевна. Крохотная кухня с на­ чищенной посудой служила Дымо­ вым и столовой. В большой комнате, прямо про­ тив входа, в массивной золоченой раме висела прекрасная картина знаменитого алтайского художника «Озеро в горах». Дымов поставил корзину, снял чекмень и прошел в кабинет, а Се- лифон все еще стоял у порога. Уви­ дев Адуева, рассматривавшего кар­ тину в немом восторге, старый аг­ роном не мог скрыть счастливой улыбки. — И вас поразило мое сокрови­ ще? Десять лет сбережений отдал я с радостью художнику за этот шедевр. И счастлив, что могу любо­ ваться им. Я часами смотрю на эту картину и не могу насмотреться. Порою мне хочется напитьсн из это­ го хрустального озера, выкупаться в нем... Вы только всмотритесь в нежнейшие оттенки воды у берегов! Я чувствую прозрачность ее до дна, холод ее глубин. Порою мне, как дикарю, кажется, что подобная кра­ сота не могла быть создана на зем­ ле, что она упала с неба... — Ды­ мов снова был охвачен волнением. О картине восторженный старик говорил с таким же жаром, как о своих опытах, об Алтае, о делах Ленина и Сталина... Адуев с трудом оторвался от картины, освещавшей комнату, как солнце. — Вы правы, Василий Павлович. Красоту действительно можно соз­ давать руками человека: Ваша'стер­ ня пятьсотпудового урожая, ваши яблоки и цветы, как и эта картина, долго будут стоять у меня перед глазами. Я — крестьянин, но толь­ ко познакомившись с вами, побывав в вашем саду, по-настоящему оце­ нил каждый вершок нашей благо­ датной земли, понял, что может и что должен делать на ней человек. По лицу Адуева старый агроном чувствовал, как искренне и глубоко взволнован его гость. Ему было приятно слушать молодого предсе­ дателя колхоза. Но он указал ему па стенку и сказал: — Вот она, эта пшеница. Адуев увидел пучки колосьрв, та­ ких полных и длинных, что они ка­ зались неправдоподобными. Он по­ дошел вплотную и дотронулся до- сухих колосьев рукой. — Уход за землицей и подкор- мочка, подкормочка, товарищ Аду­ ев. Она ее, пшеничку-то, как на дрожжах поднимает... Да вы приса­ живайтесь. Пожалуйста. Селифон сел и осмотрелся. И в комнате, как и в саду, всюду были цветы. Они стояли на окнах, на сто­ ле — и белые и алые розы, и золо­ тые шары георгинов в тонких хру< стальных вазах... От ящиков с яблоками, с виног­ радом, от осотин меда, стоящих вдоль стен на скамьях, от висевших пучков пшеницы шли густые, тягу­ чие запахи осеннего плодородия. Здесь же стояли ящички с образ­ цами почв, пробирки с семенами трав и цветов. Книги, журналы, раз­ ложенные в строгом порядке на письменном столе и на полках... Без чекменя, в широкой домаш­ ней блузе Дымов выглядел более грузным. «Ну, Селифон Абакумович, да ведь это же целая академия!.. А т£і грошевые брошюрки читал. На ловца и зверь! Эдакий человек ря­ дом...» В глубине души Адуев и сам был убежден в счастливой своей звезде: достаточно, казалось ему, сильно захотеть чего-нибудь, и осу­ ществление замысла как бы само спешило ему навстречу. «Столько книг! Такая голова!»... В кабинет вошла вернувшаяся с работы Анна Васильевна в сереб­ ряной своей короне волос, свежая,