Сибирские огни, 1946, № 2

— Не смеши людей, мама... — Сунул руку в карман. — Я обещал принести с поры камушек, вот он... На заскорузлых, опаленных солнцем гу­ бах прорезались трещинки, и он замолчал, стирая ладонью кровь с подбородка. 31 Утрам Клава сидела в палатке у посте­ ли ЬІната. Гоша, по обязанности дежурно­ го, ушел в щтаб, и девушка была очень рада, что они остались вдвоем. Под моно, тонный шум дождя больной рассказывал ей народную поэму о девушке Баян и ее возлюбленном Кезюйке. Богатый и ковар­ ный отец девушки не хотел, чтобы дочь стала женой белого парня, и он увез ее за высокие хребты, за широкие моря. Кезюйке отправился на поиски. — Густой лес загородил ему дорогу — змее не проползти, мухе не пролететь. Кезюйке прорубил просеку — через лес проехал. Высокие горы пересекли ему до­ рогу. Он разбросал горы — в степь вы­ ехал. Воды не пьет, мяса не ест,— к де­ вушке торопится. Широкое море разлилось перед ним... — Он очень любил свою невесту? —- опросила Клава. — Ярче солнца светить нельзя, сильнее Кезюйке любить нельзя. — А за что он любил ее? — Она была самой красивой девушкой. Слева посмотришь — как луна сияет, справа посмотришь ■— как солнце горит, прямо посмотришь — на тебя походит! Клава засмеялась и хлопнула парня по здоровой руке. — Я спрашиваю серьезно. —; Правду говорю — на тебя походит. За стенкой замерли шага, шевельнулось полотно, закрывавшее вход, и в палатку заглянула старая алтайка. — Проходи, мама! — обрадовался Ынат матери и чуть было не сказал: «Ты при­ шла во-время». Бабай села у входа, взглянула на зар­ девшееся лицо девушки и подала ей руку: — Дороіво! Опросила сына, как ее звать н повтори­ ла за ним: — Калаівіаі Я думаю — не так ее звать. Она — веселая. Голос у нее звонкий. Она1 — Саяідыгаш! — Что? Что мать говорит? Переведи скорее, — приставала девушка. — Оиа говорит: тебя звать—жаворонок. Девушка опять засмеялась н отверну­ лась от него. •— Какой я жаворонок — галка! Мать спросила о руке. Сын ответил: — Дождь перестанет — самолет приле­ тит. Через час буду в больнице. — Отрежут палец? — Не знаю. — Они, говорят, любят резать. Ты не давай. Т ж заживет. Мать пристально посмотрела на девуш­ ку, заставив ее опустить глаза; подумала: «Дух Куріагана очень добр к моему сыну: палец — взял, девушку — дал». Чтобы нарушить неловкое молчание, Клят­ ва сказала алтайке: — Ваш сын рассказал мне интерес­ ную сказку. Про Баяр и іКезюйке... Бабай качнула голотей: — Баян, — корошо, Кезюйке — корошо. — Игнат! А чем сказка заканчивается? — опросила девушка с прежней непри­ нужденностью. — Нашел богатырь свою- невесту? — Нашел! Бабай посмотрела на девушку, потам — на Ыната и на глазах ее появились слезы: на следующее лето, видать, не приедег сын домой. Ой, не приедет... 32 Седьмой день в пути. Эти дни Клаве- п&казались долгим- непоігодливым месяцем. Для нее поблекло небо, потускнели цве­ ты, горние озера утратили свою прелесть. Не раз она принималась ріасісіпраішив'аггь врача о гангрене, но Федор Семенович- успокаивал ее: _ Одного пальца лишится — не беда. Хуже этого с ним ничего не случится. А вот у Дождиковой дело гораздо серьез­ нее... В селе, куда спустились ,в полдень, кон­ чилась верховая тропа и начался тракт. Там остановились на обед. Через час для- всех обещали подать грузовики. Клава побежала в больницу. На улице она неожиданно столкнулась с Дождико- вым. Он, изможденный, с ввалившими-ся- глазами и заострившимся носом, шел ма­ ленькими шагами старика, опираясь на пая. ку, вырезанную из талшкюого куста. Уз­ нав альпинистку по костюму, он остано­ вился: — Беда! Непоправимая беда!.. — Губы его повело куда-то в сторону и голос дрог, нул. — Роксаночіка без рук!.. — А Игнат Куранаев?.. — Этот алтаец? — Дождиков усмехнул. ся уголками губ, горько и завистливо. — К таким ничего не пристает... Клава раздраженно и обиженно кач­ нула плечами и, отвернувшись, побежала дальше. После неприязненных слоо^ Дож- дикова на душе у нее стало спокойнее, и она обрадовалась, когда увидела на своем пути новое здание почты и телеграфа. Теперь она может зайти туда и послать телѳграміму в свой родной город. На маленьком синем бланке она напи­ сала, что везет с собой обломки терміомет. ров, найденные на Синем Балконе, и дол­ гожданный подарок. Но когда она будет дома?.. Клава задумалась. Девушка с льняными волосами и молоч. но-белыми ресницами выглянула в око­ шечко и спросила: — Написали? Давайте. Сейчас пойдет на аппарат. Клава подала телеграмму недописанной. Под руками телеграфистки она увидела газету с траурной рамкой в углу страницы, и непонятная тревога запала ей в сердце. — Кто там умер? — Так...—Телеграфистка макнула кистью руки. —• Какой-то профессор... 77