Сибирские огни, 1946, № 2

на овон места, она на одном конце верев­ ки, он — на другом. Тяжелый свод неба потемнел и стал похожим на шершавое дымчатое стекло. И было непонятно, как могли плавать под ним эти мягкие и пушистые хлопья обла­ ков. Казалось, что их можно тронуть ру­ кой, и они сомкнутся, как спелый шар одуванчика. Сквозь них видно небо. И солнце кидает в них радужные зерна, будто для того, чтобы испробовать всхо­ жесть семян каких-то таинственно-чудес­ ных цветов. Но непокорные облака встря­ хиваются, роняют зерна в снег, а сами тут же стареют, вытягиваются длинными .ватными шарфами, и гора спешит заку­ тать ими свое простуженное горло. На­ верно, она ждет, что вот-вот навалится суровый мороз? Не зря мастер торопится к вершине. Хотя острый гребень ее те­ перь возвышается в нескольких десятках метров, но здесь, над высокими облаками, метр труднее километра и опаснее самых опасных долгих дорог. Путь к Вершине—ледяное ребро, острое, как лезвие топора. Встанешь на него: но­ сок ботинка — над одним обрывом, пятка — над другим. И там и тут, далеко внизу — хаос ледников, заваленных грудами об­ ломков разноцветных скал. Все шли ів безмолвии. Ноги передвигали мягко и цепко, будто под ними было шли- -фованное стекло. Прислушивались к спа­ сительному хрусту под шипами кошек — крепко ли вонзились в лед? Такой осто­ рожный шаг, может быть, знаком канато­ ходцам да еще охотникам, иногда переби­ рающимся по жердочке, перекинутой че­ рез пропасть. іКлаіва думала: «Только бы не поднялся ветер... А то смахнет всех, как пушинки - с молочая...» Но ветер, казалось, не отваживался на­ летать на эту острую вершину и хозяй­ ничал глубоко в долинах, роняя облака из одного конца в другой. А Ынат не думал ни о ветре, ни о ле­ дяных обрывах, — он смотрел на рюкзак девушки: «Ей, наверно, тяжело?..» Она., как бы чувствуя его взгляд, слег­ ка повернула плечи и, оглянувшись, улыб, нулаеь ему: «Поверь, мне совсем не трудно..» Но повернулась резко, неловко и этого было достаточно, чтобы шипы левой ноги, на которую сейчас была перенесена’ основ­ ная тяжесть тела, с острым скрежетом скользнули по жесткому льду. Девушка, пошатнувшись, вскрикнула, вскинула руки и, балансируя, так качнулась в иротизо- шложиую сторону, что тяжелый рюкзак потянул ее в пропасть. Она опрокинулась на спину и, не сумев зацепиться ледору. •бом, покатилась в пропасть вниз головой. Теперь нее измерялось долями секунды: упустишь одну такую долю и уже будет поздно спасать и гибнущего товарища, и самого себя. Теперь каждое действие должно быть быстрым, как выстрел. Ина­ че для обоих — смерть в морозной мгле этой глубочайшей ледяной могилы. Но Ыиату негде укрепиться, да одному я а остром ледяном ребре и невозможно удержать человека, оборвавшегося с тако­ го крутого склона. Поняв это, Ынат, что. бы Клава не могла сдернуть его, бросил моток веревки, а сам метнулся на другой склон горы. Покатился он так быстро, что ветер завыл в ушах, как воют телеграф­ ные провода в бурю. «Неужели девушка выпадет из петли?.. — Иглы беспощадного мороза пронизали тело до костей, со всех сторон уткнулись в сердце и сжали его. — Кажется, Клава привязывала себя двойной петлей? Двой­ ной, двойной... В самом деле, двойной!..» И вот веревка, резко дернув Ыната вверх, натянулась и загудела, как тугая шерстобитная струна. Крепкая петля так сдавила грудь, что в боках хрустнуло, и Ынат, как рыба на берегу, широко ошюры. вал посиневший рот: не мог ни вдохнуть, ни выдохнуть. Когда пришел в себя, ухватился руками за.веревку и, подтянувшись вверх, ослабил петлю и вздохнул полной грудью. При этом ему что-то кольнуло в бока, но не очень больно, и он понял, что грудь его цела и что он будет жив. Надо только удержаться на этом крутом склоне, пока товарищи не придут на помощь. Но ног,я Ыната болтались и скользили по гладкому льду, не находя ни уступа, ни трещины, за которую можно было бы зацепиться хоть одним коготком стальных кошек. Ле­ доруб висел на темляке. Ынат одной ру­ кой взял его за конец черенка и со всего размаха вонзил острый клюв высоко над головой. Повиснув на ледорубе, Ынат отпустил веревку, и она, рванувшись вверх, снова стиснула ему грудь. Так взлетает облегченная чашка весов. Значит, там, на другом конце веревки, теперь уже просто тяжесть... неподвижное тело. «Что, что с ней?.В еревка захлестнула ■мертвой петлей?.. — спрашивал себя Ынат и торопил. — Надо что-то делать... Сейчас, немедля ни секунды... не дожи­ даясь, когда придут на помощь... может, она еще жива?.. Может, она очнется?.. Надо - что-то делать?..» Здоровой рукой Ынат опять ухватился за веревку и, затаив дыхание, прислушал­ ся. Так врач .прощупывает пульс человека, сваленного глубоким обмороком Прошло, наверно, секунд пятнадцать... А может и больше?.. И каждая новая секунда тяже­ лее, мучительнее Предыдущей. ■Но вот веревка, чуть слышно, дрогну­ ла... А может это так показалось ему?.. И Ынат начал всматриваться в нее. И она еще раз дрогнула. Еще и еще... Даже скрипнул лед под нею... — Жива, жива!.. — прошептал Ынат, и этот топот ему показался криком, кото­ рый должны были услышать все. Они придут на помощь. Скоро, скоро... Но ведь ждать нельзя. Ни минуты, ни се­ кунды. С ней там плохо, — она опять мо_ жет потерять сознание... Но что же делать?.. Мастер перед по- ходом давал много советов, казалось — на все случаи, (возможные в горах, но те­ перь все вылетело из головы. Все, кроме одного: «Если товарища не спасешь — сам погибнешь». 73