Сибирские огни, 1928, № 6

• , — Ниже держись—от земли не отдерет!.. Один из ямщиков протянул руку между тянувшимися и повелительно сказал : — Не фальшь, ребята,—по правилам вали. Сунцов только теперь, снизу вверх, увидел Яхонтова с Василием и улыбнулся им цыганскими глазами. Тянулись до трех раз. Сначала перетянул аигарца Сунцов (сгоряча чалдон не успел расправить мускулы). Втором раз Сунцов сдал. Шеи, лица и глаза у обоих нали­ лись кровыо. Уселись в третий. Сунцов изменился в лице. Золотничншш- нервничали, а ангарцы заранее торжествовали победу. Чалдон крякнул на все зимовье и, изогнувшись в дугу, перекинул через себя противника. Сунцов спустил гужик. На руке, где врезалась веревка, слезла побелевшая ко­ жа и выступила кровь. — Спортид руку-то,—отдуваясь и улыбаясь, сказал чалдон. Сунцов смахнул кровь на пол и задорно закричал сидящему на нарах белобрысому парни»: — Буди бабу, что е самогоном! И, оглянувшись, снова встретился глазами с Василием. Сунцов рассмеялся, будто не подавая виду, что между ними была какая-то ссора.. — Потешаетесь?—опросил Василий. — Да что поделаешь, глушь, тайга, товарищ Медведев... Белобрысый открыл половинную тряпицу и толкнул лежащего иод ней человека. С нар поднялась толста» низкая баба и, протирая глаза, ругалась : — Чо будить-то, я все слышу, лешак вас, чо ли, подхватил?!. Дрыхнуть не дадут! — А ты не лайся!—крикнул на нее один из зодотничников.—Торгом живешь, язва! Что, заробпть не желаешь?!. — Заробишь от вас лихоманку... Сами норовите с зубов шкуру содрать! Пока баба наливала самогон, к Василию подошел один из ямщиков и, кивнув на бабу, шепнул: — Фартовая!.. — Зачем он здесь?-—шепнул Яхонтов Василию, когда они проходили на хо­ зяйскую половину. — А ты видел обоз на дворе?—хмуро отозвался Василий. Яхонтов недоумевал: — Какой обоз и что он значит? — Вот видишь, как вес вы понимаете здешнюю обстановку! Нам хлеба меньше везут,-—я уверен, а Евграф Иванович прет его сотни подвод. Вот что это значит: это значит, что Еграпгка выжмет нас с прииску! Яхонтов поморщился-. Ему неприятно стало, что Василий снова затронул вопрос снабжения и что Сунцов снова стал на их пути. В дверь постучались, хотя она и была полуоткрыта. Евграф Иванович вошел в комнату вслед за девочкой, которая, семеня ногами, несла тяжелый самовар. В его походке и манерах осталась старая осанка и развязность, но на измятое лицо налетела тень таежного загрубения. Глаза бегали с заискивающим любопытством и в то же время светились открытой ненавистью. С хозяевами Евграф Иванович, как и со всеми, был на «ты». — Не помешаю?—спросил он присаживаясь. — Садись и рассказывай, как живет ваше Запорожье,—пригласил Яхонтов, насмешливо взглянув на Евграфа Ивановича. Сунцов тоже рассмеялся.