Сибирские огни, 1928, № 6

горную степь, по которой вились темно-серые клубы поднятого снега. Впереди, зад­ нем, скакала гусевая лошадь и под ее размеренные прыжки наваливалась неспокойная таежная дрема. Зимовье примкнулось к скале и ручью среди темных пихтачей. Вокруг избы и двух скривившихся стаек, с наметанным на крышу сеном, протянулась перекосившая­ ся изгородь в две жерди. И даже ночью было видно, как по обеим сторонам от зимовья скалится клыками сушняк. Во дворе по толстому слою сухого навоза топтались десятка три скрюченных от перегону лошадей. Василий и Яхонтов проснулись около самых дверей зимовья, под ожесточенный лай белых острорылых собак. Спросонья Яхонтов заметил черную тень человека и услышал разговор: — А, Лямка! Милости просим! Протрясло, небось?.. Дороги нынче—увечь одна—нырок на нырке... — А ково привез-то? — Начальство,—-ответил Лкмжа шутливым тоном...—дилехтура, брат, самого.,. Ты нам фатеру побаеше давай и самоварчик! Они вошли в коридор, разделявший зимовье на две половины. Посредине ко­ ридора находилась широкая русская печь с пристроенной с боку плитою. На плите, вороньим стадом, стоял десяток черных котелков. Из черной половины зимовья пахло прелыми портянками и слышался громкий хохот толпы. Яхонтов заглянул туда, сморщил лоб. Сквозь пар и табачный чад едва заметно было, как передвигались темные, точно тени, фигуры ямщиков. Они прошли на хозяйскую половину, которая состояла из двух комнат и отдель­ ной спальни. На второй половине разгорался спор между Сунцовым и ямщижами-ангарцами. Они рядились за подводу. Супцов, с начинающим все больше грубеть хитроватым ли­ цом, говорил рыжему бородачу: — Так и быть, паря, дадим четвертную до Колифорнийекого, только с угово­ ром, чтобы второй станок везла нас твоя дочка. Толпа косматых и грязных людей хохотом потрясала степы зимовья. Чалдон сердился. — Ты чо, язви-те в душу, зубоскалишь? Если поедешь, то говори цену, окро- мя шутов!.. — А вы лучше потянитесь гужиком,—предложил кто-то. -— Правильно!—подхватила толпа. — Тащи перетягу!—крикнул Сунцов, не замечая вошедших Василия и Яхон­ това.—Уговор такой: если ты перетянешь—плачу четвертную и четверть самогону, а если я —везешь бесплатно до прииска. Чалдон связал перетягу гужиком и подал один конец Сунцову, $ затем, оглянув присутствующих, угрожающе сказал: — Хочь ты и мясо жрешь важный день, а попробуем, чья кишка дюжее?.. Противники уселись друг против друга на полу и слегка попробовали гужик. Веревка затрещала и затянулась в узлу. Толпа насторожилась. — Не подгадь, Граха!—крикнул кто-то из золотничников. -— Дай пить, Мпкита!—закричали в свою очередь ямщиви-ангарцы. Двое здоровенных мужчин, ободряемые ревом толпившихся, уперлись, как урос- ливые лошади на потягу', которых насильно хотят стащить в реку, и, надуваясь живо­ тами, потянули друг друга к себе. — Не сдавай, Еграха! — Дюжь. Микита!