Сибирские огни, 1928, № 6

Чеклаев оторопел. — Не отправлять?!. А чека?!. — Никакой чеки... То-ееть, ты можешь готовиться к отправке, но задержи ее недели на полторы. Не подкопаются. X . N Г Степь давно кончилась. В лесу сразу стало темнее. Навстречу, длинными вере­ ницами, тянулись нескончаемые подводы порожняка. — Где сдали?—спросил Лямка у остановившихся передних подвод. — А всяко-раано,—ответил молодой краенощекий парень, потирая заспанные глаза и сталкивай в сторону передовика. — Кто на Боровом, а больше—на Колифорнейском... Хлеба наперли уйму. Аж анбары лопаются! Подводы одна за другою ньцяли мимо кошевки и подрезали ее под грядки. Лямка разбудил Василия. , — Товарищ Медведев, может, поговорить надо?.. Вставай, парень! — Поезжай!—'крикнул Василий, натягивая на голову ворот дохи. Сумерки быстро спускались над тайгою. Между двух темных стен леса чуть виднелась впереди белая полоса дороги. А над самой дорогой темные сосны распустили свои лапы к дуге и гривам лошадей. Яркие звезды, будто цветы вплетены в вершины деревьев. Где-то приставшая собака бежала впереди и, играя, прыгала в пушистый снег, а затем, рассекая его, как воду, ползла прямо на кошевку. — Вот, дрянь!—ругался Лямка. — Важнецкая собака!.. — Далеко еще до деревни?—спросил Яхонтов, приподнимаясь. Обрадованный случаю поговорить, Лямка начал длинное об’яснение: — Деревни здесь больше нс будет, Борис Николаевич... Вот, как переедем смо­ родинный ручей, да спустимся на Ангару, да поднимемся в тенигус, так и на зимовье... Зимовье здесь будет... Степа держит, женчина одна. Яхонтов знал здесь все дорога и недоумевал: — Так мы, оталембыть, едем другим путем? — А как же? Давно!—рассмеялся Лямка. Яхонтов чувствовал озноб, ему сильно нездоровилось. Снег, падавший с дере­ вьев, попадал за ворот дохи и холодным железом просачивался на спину и грудь. Же­ лая согреться, он ирижгаалея в Василию. С вершины Х 1 >ебта лошади побежали крупной рысью. Лямка натянул вожжи и стегнул их. Ему хотелось заставить гусевого скакать махом, но продрогшему Яхонтову казалось, что они едут тихо. — Нельзя ли подшевелить, старик?—говорил он, стуча зубами. — Куда т?г шевелить?—осердился Лямка...—За такую езду и так не грех на­ бросить пятитку. Штука ли, в две недели «полкали в самый аж город?!. — Какого чарта ты ерзаешь?—ругался Василий, просыпаясь,—Всю дорогу спать не даешь. Но вот впереди мелькнула шщюкая белая полоса. — Это что же, опять степь?—удивился Яхонтов. •— Не степь, а Ангара!—с гордостью ответил Лямка. Она здесь на десять верст раз’ехалась матушка! — На десять,—передразнил его Василий, не приподнимаясь,—не молол бы зря... От силы будет версты четыре!... Это ведь Янлха? -— Нет, Селпваниха,—ядовито отвечал Лямка. — Интересно!—заметил Яхонтов, обрадованный пробуждением Василия. Одна­ ко, хроме широкой белой полосы, он ничего не видел. Ангара напоминала ему под^