Сибирские огни, 1928, № 6

• бычьей шеей. Девушка знала, что он был когда-то богачом... Да и теперь, верно, не бедный... Говорят, у него три жены... В Каракуле его уважают и боятся... Вот что значит—деньги... Жадный старик... Это он за сто рублей устроил продажу Зейнаб сифилитику Ахмету Байдильдину. Но какой хитрый... Все знают, а посадить нельзя... Никто не докажет... Как трудно работать на востоке... Эсфирь перешла речку и вытерла подолом юбки мокрые ноги. Зашну­ ровав ботинки, она зашатала по пыльной дороге. — Конечно, трудно работать. С одной стороны коммуна, с другой— средневековый кишлак. Здесь—трактор, там—калым и сифилис... Навстречу показались две мужских фигуры. Девушка перешла на дру­ гую сторону дороги. Мужчины курили и шатались. — Пьяные... Может, и не заметят... Эсфирь пошла быстрее. ( — Эй, подожди-ка!.. Девушка отходила в сторону. — Стой, куда идешь?!.. Говорят обожди... Запах водки обжег ей лицо. Эсфирь увидала курчавую черную бо­ родку... — Никанор Никансрыч!.. Жидовка... ...Кто-то с размаху ударил Эсфирь камнем по голове. VIII Укомол хотел, вместо воскресника, устроить торжественные похороны Эсфири. Но долговязый Фриц от имени комсомольской ячейки коммуны на­ стойчиво просил не срывать воскресника.. — Мы останемся без воды... Это—гибель коммуны... В Укомоле было экстренное заседание. Решили похоронить Эсфирь ра­ но утром, а после похорон отправиться на воскресник. У Геца было бледное встревоженное лицо. Но он позаботился о лопа­ тах и киркомотыгах и проверил лично все подготовительные работы к воскреснику. Утром около больницы собралась тысячная толпа. Босоногие мальчиш­ ки бойко торговали газетой. На первой странице в черной траурной рамке помещен был портрет Эсфири. Эсфирь была изображена очень неудачно. У девушки не нашли ни одной фотографии, И 1 художник рисовал ее на память. Многие находили, что Эсфирь вышла похожей на Розу Люксембург, только в кепке. Мальчишки, прочитавшие лозунг в газете, кричали «а всех улицах: — Первая жертва на кулацком фронте! Первая жертва на кулацком фронте! Комсомольцы вспоминали, что Эсфирь несла тройную нагрузку и ни­ когда не отказывалась от работа. Это она взбудоражила комсомол, когда понадобилась помощь коммуне. В газете пишут, что убили ее кулаки именно за коммуну... — Первая жертва на кулацком фронте! Первая жертва!.. Казанская молодежь из Карасуна возбужденно кричала, столпившись у ворот больницы. Вспоминали Эсфирь и Ису. Кто ш ел убить девушку? Ка­ кое право имел Нурбаев истязать Ису? А в сторонке двое говорили шопотом: — А Иван Матвеича-то... Тю-тю... Портянки сушить... — Говорят, сознался?.. — А чорт его знает.