Сибирские огни, 1928, № 6

— Большой арык?—деловито перебила Эсфирь. — Четыре версты. — Четыре версты ! — Да, и всю работу надо сделать в ближайшие дни. Мы подсчитали, если комсомол сумеет нам дать восемьсот человек и мы выставим всех ком­ мунаров, то в два праздничных дня—работа будет кончена. Только надо бу­ дет работать по десять часов и не лениться... — Лучше бы в Уком,—неуверенно сказала Эсфирь.—Партия... — Товарищ Эсфирь! Дело должен начать комсомол. Если у на* будет успех, мы пойдем в партию за другой помощью... Условились так. Комсомольска» ячейка коммуны обратится в Укбмол с призывом организовать воскресник для очистки арыка. Эсфирь будет настаивать, чтобы Укомол провел кампанию среди беспартийной молодежи в Малой станице, в Карасуне и в Таранчинеком селе—Костеке. Кроме того, Эсфирь будет писать ежедневно статьи о воскреснике. Гец крепко пожал руку девушке, надвинул шляпу и зашагал на лесо­ пилку. V Бывший казачий есаул Иван Матвеевич в пятницу праздновал именины жены. Гости сидели на чистой половине и пили «семиречку». Граммофон, стоявший на этажерке с книгами, шипел цыганские романсы'. — Никанор Никанорыч, разрешите еще по маленькой... — Премного благодарим!. — Нурбай Мухамедыч!.. Вам?.. — Спасибо... Граммофон захрипел и забуксовал. Хозяин бросился менять пластинку. — Могу завести интересный рассказ из еврейской жизни... Хозяйка закрыла окошко на улицу: — Квартирантка напротив живет... Жидовочка... Еще донесет... Лучше от греха подале... — Теперь ихняя власть,—сказал Никанор Никанорыч. А отец Федор, дремавший на диване, торопливо вставил: — Жиды Христа распяли... Граммофон зашипел еврейский анекдот... — Вредная квартирантка живет... Очкастая стерва... В газетке, ска­ зывают, пишет... Эсфирь... — Ска-ажите! Я думал немка она! — Какой там, немка... В коммуне с немцами все трется... — А вы думали в коммуне немцы? Сплошь жиды. -— Это вы уже оставьте,—заметил гидротехник Ветров.—Еврей на земле ни за что работать не станет... Он все больше норовит куда-нибудь в аптеку или в часовой магазин... — Ну их к матери... Никанор Никанорыч... Товарищ Ветров, под рыбку солененькую... Отец Федор, не сдавайте... Иван Максимыч усердно наливал граненые рюмки. Именинница разносила пирог. — А коммуна в трубу летит,—злорадно сказал Никанор Никанорыч, вытирая жесткие усы,—через две недели, коли дождя не будет, начнет у них хлеб гореть... — Вот те и «в коммуне остановка». — Сколько тыщ в эти затеи вбухали... Я смотрю так: мужикам эти деньги отдать—все буржуями бы стали...