Сибирские огни, 1928, № 6

— Ну, я свое дело сделал: привел вас на место. Бывайте здоровы. По­ койной ночи. И он зашагал обратно в город. Коммунары разгружали подводы. Сундуки складывали пирамидой друг на друга. Женщины распаковывали тюки—разматывали парусину и. веревки. Гец показывал, где нужно разбить палатки. И уже через несколько минут за­ дымили приветливые костры. Звонкоголосая молодежь собирала сучья на топливо. Эсфири было весело. Надо просить Укомол, чтобы прикрепили ее в не­ мецкую ячейку для работы. Здесь будет много живого дела! . Спать в палатках было холодно. Ночью Эсфирь проснулась от пронзительного крика своей соседки. Ста ■ рая немка кричала: — Паук, паук... Когда зажгли огонь, Эсфирь щелчком сшибла мохнатою скорпиона с одеяла: — Это скорпион,—сказала она,—Он может укусить. Вы остерегай тесь. Весной скорпионы опасны. II Когда Эсфирь вернулась домой от коммунаров, около ворот она встре­ тила поджидавшего Ису. — Ты что так рано?—удивилась Эсфирь. — Большое дело есть,—оказал Иса.—Разговаривать надо. Они сели на низкую скамеечку около арыка, и Иса принялся рассказы­ вать. Ахмет Байдильдин покупает в жены Зейнаб. Он платит восемь коров калыму. Отец и мать Зейнаб от радости готовы плясать. Но Зейнаб только тринадцать лет, а Ахмет Байдильдин старик и вдобавок болен мирезом*). — Я сейчас же пойду в женотдел и к прокурору!—‘возмущенно закри­ чала Эсфирь. — Смотри, меня не выдавай! Девушка кивнула головой, а Иса, пугливо оглядываясь по сторонам, по­ шел по улице. Эсфирь отправилась в Укомол. Ответсекретарь слушал рассказ Эсфири нехотя. Он уже привык к таким делам. Ну, кто не знает, что калым сохра­ нился в восточных республиках? Подумаешь, открыла Америку! Надо пере­ дать в прокуратуру. Это дело по существу женотделъекое. — Товарищ Глушков, ты бюрократ!—хотела закричать Эсфирь. Но Глушков был занят и не стал разговаривать. Эсфирь недовольно хлопнула дверью и выскочила на улицу. В женотде­ ле приняли Эсфирь участливее. Молодая татарка записывала имена, которые называла девушка. Ломаным русским языком она сказала на прощание: — Одним декретом калым трудно отменить. Много бороться надо. Очень много. — Значит, все будет сделано? — Что можем—сделаем,—кивнула головой татарка. ... А вечером, в тот же день, гонец из города прискакал в Карасунский кишлак. Он остановил взмыленного коня у дома Нурмухамеда Нурбаева. — Заходи!—сказал хозяин и провел гостя в чистую половину, устлан­ ную кошмами. *) Мирез—сифилис