Сибирские огни, 1928, № 6

— Иди, не стесняйся! За телегою, на траве, укрытое свежескошенным сеном, лежало что-то темное, длинное. Мужики подвели к этому длинному китайцев и наказали: — Раскрывайте!.. Сгребайте сено!.. Китайцы не двинулись с места. Они посмотрели на длинную горку сена и опустили глаза. — Ну, что, оглохли!? Раскрывайте!.. Хун-Си-Сан нагнулся и медленно сгреб сено с одного конца. Но сейчас же выпрямился и замотал головою: — Моя не может!.. Аграфена, вглядевшись в кучу сена, в ту часть его, к которой прикос­ нулся Хун-Си-Сан, всплеснула вдруг руками: — Ой!.. Батюшки!—визгливо, в отчаянии и испуге закричала она.— Кто это там? Кто это там?!.. Ван-Чжен поднял голову и шумно вздохнул. — Моя ничего не знай,—тупо сказал он, хотя его никто ни о чем не спрашивал.—гМоя совсем ничего не энай... И повторяя за ним этот упорный, этот глухой крик, также беспричин­ но, также неожиданно подхватил Пао: — Моя тоже!.. Плавда!.. Моя тоже не знай!.. Мужики плотнее обступили китайцев и притиснули их совсем близко к тому, что лежало укрытое сеном. Мужики уже сами отгребли сено, и из-под него выглянуло желтосерое лицо, с открытыми, стеклянными глазами, с оска­ ленными зубами, обнажилась шея, перетянутая тонкой веревкою. — Ваш это?т—спросили сразу трое.—Ваш товарищ?.. — Ой!..—заголосила Аграфена, отпрянув от трупа.—Да, ведь, это Ли- Тян... Как же это?.. Кто же его?.. Мужики, кто же его это?.. А?.. Сюй-Мао-Ю, вместе с остальными оцепенело и испуганно поглядывавший на труп, при крике женщины вздрогнул. Он устремил на нее глаза, загорев­ шиеся неисходной ненавистью. Он поиграл вздрагивающими пальцами, словно ловя упругий горячий воздух, и отчетливо произнес: — Ты... Собака!.. Ты!.. Мужики, китайцы и сама Аграфена непонимающе, с ошеломленным' изу­ млением, с испугом глядели на него. Но он сразу же угас, опустил глаза и от­ вернулся. Он замолчал и уже больше ничего не говорил. Ни дорогою, ни в волости, ни позже. * 22 . Ли-Тяна подняли с земли и положили на телегу, снова укрыв от жары, от взоров людских, сеном. Класть его на телегу заставили китайцев. Но никто из них сразу не согласился прикоснуться к трупу. Больше всех противился Пао. Он протянул вперед руки и затряс головою, не решаясь взглянуть на безмолвного, страш­ ного, неживого Ли-Тяна. Вместе с Пао и Ван-Чжен, тяжело дыша, старательно отворачивался от трупа и твердил: — Наша не бери!.. Наша не надо!.. Но под крики мужиков все они, и Пао, и Ван-Чжен, и Хун-Си-Сан, на­ гнулись и, неловко волоча труп по сену, подняли на телегу. Вспухшие руки Ли-Тяна при этом высунулись, словно маня кого-то, вперед. Сюй-Мао-Ю отодвинулся подальше от телеги и не тронулся с места до тех пор, пока Ли-Тяна не укрыли на телеге сеном и не увязали веревкою. Телега с трупом медленно покатила по неезженной дороге.