Сибирские огни, 1928, № 6

Они опять ненадолго замолкли. И снова молчание прервала Аграфена, которая о чем-то задумалась и вдруг взволновалась. Голос ее вздрагивал от возбуждения, когда она спросила: — А оно, это- самое, из мака которое... дорого стоит?.. Денег за него они много выручат? — Денига?!.. У-у...—зажмурился и закрутил головою Ли-Тян.— Мынога, минога! Полна кармана денига!.. — Ну?!.. Ты правду говоришь?-—загораясь острым и жадным интере­ сом, переспросила Аграфена.—Правду, Ли-Тян, говоришь? — Пырауда!..-—шибка пырауда!.. Верна!., эти люди денига люби, за денига все делай!.. Все!.. — Видал ты!?..—Аграфена уставилась неподвижным широким взглядом куда-то вдаль. Пред ее глазами вставали какие-то видения, заслонившие и Ли-Тяна и все то, о чем он недавно рассказывал. Она глотнула воздух, словно душно ей стало, и поднялась на ноги. Стряхивая с юбки приставшую к ней хвою и поправляя платочек на голове, она внезапно решила: — Пойти надо домой!.. Как бы не проснулись... Ли-Тян вскочил на ноги следом за нею и молча поглядел на нее. Взгляд его был робок и полон недоумения. Но Аграфена не заметила этого взгляда, Аграфена не смотрела' на Ли-Тяна и быстро пошла к зимовью. Ван-Чжен, выждав, пока они сба не скрылись за деревьями, осторожно вышел из-за сосны и, пригнувшись к земле, скользнул окольным путем домой. 17 . Ван-Чжен ни утром, ни за обедом ие подавал вида, что- он что-нибудь знает. Он был ласков с Аграфеной и даже1немного пошутил с нею, когда она раскладывала за столом ложки и расставляла посуду. Он был по обычному сдержан с Ли-Тяном, который весь день ходил хмурый и встревоженный. Но после обеда он увлек в сторону старика и, оглянувшись и убедившись, что поблизости никого нет, -поведал ему о подслушанном. Сюй-Мао-Ю позеленел от злости. — Собака!—визгливо сказал он.—Бешеная собака—вот он кто, этот Ли-Тян! — Нехорошо болтает он. Очень нехорошо!—согласился Ван-Чжен— Может выйти плохое... — Поганый язык у него! Нельзя, чтобы из-за такого' поганого языка наша вся работа попортилась!.. Нужно всем нам собраться и сказать ему: худо, когда один идет против многих!.. Нужно это сделать! Он перестанет болтать! Перестанет, если у него на плечах голова, а не глиняный горшок!.. — Да, это верно. Ван-Чжен как-будто успокоился. Но вдруг он спохватился: — А женщина?.. Она-то, ведь, теперь тоже понимает... Глаза старика сверкнули негодованием и яростью. Он взглянул на Ван- Чжена с торжествующим злорадством: — Женщина!?. Теперь спохватился!?. Сюя не слушали, когда он го­ ворил, когда предупреждал! Сюй десять раз, двадцать раз говорил: не надо чужой женщины! А вы побежали на ее поганый запах!.. Женщина! От жен­ щины может придти большое несчастье! Я предсказывал!.. — Как же теперь?—смущенно спросил Ван-Чжен. — Как же, как же?..—зло передразнил Сюй-Мао-Ю—Плохо теперь будет!.. Бабий язык остер и длинен... Надо думать... Думать надо!