Сибирские огни, 1928, № 6

И эта тропинка привела его к верной цели. Еще издали заметил он у обожженной молнией сосны их обоих—женщину и Ли-Тяна. И как только Ван-Чжен заметил их, он пригнулся к .траве, весь по­ добрался, почти пополз. Он решил подкрасться к парочке и, выросши пред нею внезапно, нежданный и торжествующий, обрушиться на бесстыдников. Накрыть их и всласть, утоляя свою злобу, посмеяться. Его движения стали мягкими и гибкими. Ловкий и бесшумный, как кошка, он подкрался к сосне, возле которой сидели Аграфена и Ли-Тян, и замер. Он осторожно и жадно оглядел их обоих, и удивился: они сидели совсем не так, как сидят мужчина и женщина, которых томит и сжигает любовный жар. Его это поразило. Он даже не поверил своим глазам и про­ тиснулся поближе, впиваясь взглядом в Аграфену и Ли-Тяна. Но глаза не обманывали его: да, действительно, те сидели поодаль друг от друга; сидели и вели, видимо, важную беседу. Говорил Ли-Тян, а Аграфена внимательно слушала, изредка переспрашивая некоторые слова и задавая короткие во­ просы. Ван-Чжен, переведя дух и немного успокоившись, недоумевая, стал вслушиваться в их беседу. Чувствуя себя ¡в безопасности и не подозревая, что их кто-либо подслушивает, Ли-Тян и Аграфена разговаривали непринужденно' и на- совесть. Китаец рассказывал женщине о маке, о его снотворном и дурма­ нящем соке, об опиуме. Он рассказывал ей о людях, которые привыкают к этому зелью и до самой смерти не1могут отвыкнуть от него. Он рассказы­ вал ей о том, как зелье это иссушает мозг и разрушает человека, и о том, как за это зелье отдают последнее, как борются з а него, как жадно тянутся к нему. У Ли-Тяна нехватало русских слов; он заикался, останавливался, подыскивал подходящие, понятные выражения, невольно вставлял китайские слова. У Ли-Тяна горели глаза, и он размахивал руками. А Аграфена сидела притихшая и покачивала головою да изредка задавала вопросы. Ван-Чжен стиснул зубы и теснее прильнул к шелковой влажной хвое, покрывавшей подножье сосны. Он слушал внимательно, и гнев горел в его груди. Совсем не то ожидал он увидеть и услышать здесь. Но и то, на что наткнулся, поразило его не меньше, чем если бы у пораженной молнией сосны Аграфена и Ли-Тян жарко обнимались и шептали бесстыдные любовные слова. И если он подкрадывался сюда подхлестываемый мужского обидою и рев­ ностью, как чуткий и сторожкий зверь, выслеживающий добычу, если из-за мнимого обмана женщины бесшумно1и с тысячью предосторожностей доби­ рался он сюда, то теперь, когда он услыхал, о чем рассказывает Ли-Тян Агра­ фене, ревность и мужская обида погасли в нем и вместо них вспыхнули гневное негодование и острая злоба. Он понял, что беседа, которую он под­ слушал, таила в себе какую-то опасность для него, Ван-Чжена, для Сюй- Мао-Ю, для остальных. Он понял, что Ли-Тян не зря рассказывает женщине о маке, об опиуме, обо всем, что связано с опиумом,—рассказывает наедине, хоронясь от других. Для него стало ясно, что они, эти двое, что-то за ­ мышляют, что-то надумали. И уши Ван-Чжена ловили каждое слово, каждый звук. Уши его ловили, а память закрепляла, сохраняла услышанное... — Ну и дела!..—вздохнув, протянула Аграфена, когда Ли-Тян расска­ зал ей самое главное и замолчал.—Что же это такое?! Дак это же хуже вина!.. Ну и дела!.. Как же ты ранее, Ли-Тян, в этакое дело пошел? Ранее-то ты про все это знал?!..