Сибирские огни, 1928, № 6

Любочка инсценирует испуг, визжит и в трюм спускается гражданин Шульцман, удачно гастролировавший на палубе с колодой карт. У Шульцмана на лице улыбка: — Что за шум, а драки нет? Тогда трос оставляют на скамье недопитую водку в стаканах, встают... — Ага, жид! И бьют Шульцмана. А между делом выбивают иллюминаторы. Часам к трем ночи в трюм приходят двое дюжих парней и низенькая, с приплюс­ нутым носом девица, и начинается в бога... в мать... От лавки к лавке переходит про­ игравшийся в «очко» алданец, будит людей и сонные люди долго не могут понять, что алданец предлагает купить у него чайник без носка и без крышки, чтобы получить воз­ можность взять еще одну карту в игре. Безумная, осипшая от матерщины проходит ночь. Утром, опохмелившийся уже, высокий и прямой, как жердь, старик затягивает песню: Попить, погулять— Это наше дело. На крестьянскую работу Я бы не глядела. Старик становится на середину помещения, оседает на коленях, замахивается кулаком на невидимого врага и кричит: — Одного ударю, троих на кладбишше поташшите! И будто по условному знаку все в трюме поднимаются: шуллер берет карты, во­ рожей гадает, девицы орудуют с пудреницами и продолжают нескончаемый разговор о любви и алиментах. Алданцы затеяли драку. На остановке появляются агенты ГПУ, ищут у китайцев золото, опиум и контрабандные товары. И у всех—единый, ведущий, всепобеждающий лозунг: — ДЕНЬГИ! Создалось такое мнение, что иначе на Лену ездить нечего. Лена означает деньги. Шуллер едет эксплоатировать страсть якутов к картам, ворожеи играют на суеверии, канатоходцы, дамы в воздухе, горсоветские куклы переливают на деньга северную ску­ ку, китайцы везут опиум и кокаин, советские чиновники едут за длинными рублями се­ верных ставок, а вокруг всего этого пудреные девицы, обменивающие любовь на шел­ ковые товары из магазинов английской концессии. И вот оно «возвращение на родину»! Север, право, ничего не потерял от того, что пароход «Витим» увез на юг транспорт шарлатанов и шуллеров. — Не удивляйтесь,—рассказывал мне боцман,—это еще сравнительно спокой­ ный рейс, а вот прошлый раз ни одного целого барьера не осталось, ни одного фонаря, и было выбито больше половины стекол в окнах. Баржу на ремонт пришлось ставить. Выло это в августе. Северное лето на глазах людей угасало, обильные желтые полыньи прорубала осень на зеленом покрове гор. Край становился похожим на комна­ ту, когда люди готовятся отойти ко сну. Все лишние убирались прочь и была последняя суета перед тем, как наступит длительный покой. 2. ПОРТ НА РУЧЬЕ. Ранней весной, в мае, вся эта «отпетая» публика со всех концов Сибири, Даль­ него Востока и даже СССР собиралась в Иркутск, толкалась в автомобильных гаражах, и гаражи становились похожими на сумасшедшие дома, где все люди, начиная от пред­ ставителя треста и кончая оборванным люмпен-пролетарием, одержимы одной манией: — Лена! Мягкий и уютный шведский автобус легко унес нас из Иркутска по тракту. Тракт тогда был загроможден бесконечными обозами. Сотни и тысячи лошадей, запряженных в бурятские двуколки, тащили грузы. И люди... Люди на возах, люди, набитые до туга,