Сибирские огни, 1928, № 6

Бизань упала через борт и откатилась в сторону. Деревянный корабль горел жарко, лед вокруг округлялся, таял. Огонь, в белом блеске, был почти .невидимым, Козицын смотрел на этот черный огонь и дым, поэтому что так отдыхали глаза. Нога не болела. Козицын снял сапог. У щиколотки набухала опухоль. Сознание было мутно, мысли всплывали медленно, как прилив. Ко­ зицын завернулся в шубу Ларсена, оставленную Печонкиным, и лег, повер­ нувшись к огню.------- --------«Посадите его в трюм»,—опять сказал чужой голос Козицына. Ка­ питан Светешников ходил в пламени, по спардеку и кричал: «Ваша вахта, Сергей Леонидович, идите на вахту». Козицын поднялся по трапу. Темное море нежно покачивало пароход.—Белый китель и белая фуражка с золотым шитьем...—Светешников протянул ему бумажный кулек. Козицын взял боль­ шую кисть крупного винограда «мускат». Козицын стоял на мостике и смо­ трел вниз на гулявших по палубе нарядных молодых женщин; и женщины смотрели на него и улыбались ему. Он лениво ел сочный пахучий виноград и сплевывал косточки вморе. Гардемарины сидели, свесив ноги за борт, и тихонь­ ко напевали. Слова песни были так ласкающе знакомы для моряка и в то же время тревожны и грустны: — «Мы не вернемся, ребята, домой... Мы не вернемся, ребята, домой... К чорту гостить заберемся, А уж домой не вернемся... Он спрыгнул в люк и плавно опустился прямо к топкам. «Пожалуйте», сказал кочегар. Откуда у нас такая громадная печь? Капитан Светешников стоял на оранжевых колосниках и звал его: «Помните, Сергей Леонидович, как мы с вами, в корпусе хоронили Альманах?»... Дневальный сдернул с него одеяло.------- — Ты что, сдурел? Рядом, у костра, сидел Печонкин. Шхуна исчезла. На ее месте чернела маленькая полынья. Только бизань валялась на льду. Стенга была изрублена. Печонкин хлебал из котелка. — А где он?—опросил Козицын, приподнимаясь. — Что, попа кличите?—отозвался кок. Он не повернул шеи и продол­ жал, откусывая от большого ломтя хлеба.—Зашли мы далеко по торосам. Медведь попался. Вот, я один патрон стратил. Ну, где его без собак возь­ мешь? Ушел, что твой заяц. Я бежал, бежал. Потом оглядываюсь,—нет наше­ го механика. Я туда-сюда, так и вернулся... Козицын сел. — Надо бы флат где-нибудь на ропаке поставить, чтобы видно было. — Из чего флаг, из портянки что-ли... Вернется—вернется. Не вер­ нется, все-равно кому-нибудь подыхать.—Печонкин доел хлеб и пере­ крестился. Низкий слой ровных облаков закрывал небо. Медленно падал снег. Ве­ тер заходил к северу, сметая с торосов метельные струйки. Ветер усиливался. Становилось темнее. Печонкин встал. На нем! был полушубок Щепеткина, подпоясанный ре­ мнем, с подвешенными к нему компасом, длинным промысловым ножом и по­ ловинкой оселка в кожаном чехле, как носят поморы. Штурман Козицын глотнул воздух и промолчал. Козицына знобило. Зубы его лязгнули. — Ну-ка,—сказал Печонкин,—теперь я посплю. Дай мою шубу...