Сибирские огни, 1928, № 6

Козицын молча сел у края стола и принялся за вычисления. Рядом в мягком обитом кожей кресле сидел, дымя пахучим табаком, Ларсен. Он отвел взгляд от пятисотой страницы нескончаемого романа, который предусмотри­ тельно захватил с собой из Норвегии. — Как дела?—спросил Ларсен по-английски. Козицын не ответил. Старик, видимо, чувствовал себя не плохо. Каждый месяц он зарабатывал, по договору 700 крон, ничего не делая. По­ ложение судна не вызывало в нем тревоги. Он побывал на севере, во многих передрягах. Он был доволен непредвиденной зимовкой. Он отдыхал. — Сколько?—спросил Светешников. — Семьдесят семь, четыре,—ответил Козицын, кладя карандаш.— Нас отнесло еще на милю к северу. — Все в порядке,—пробормотал Светешников. Козицын вдруг ощутил знакомое удушье. — Вьг забываете,—невольно сказал он лающим голосом,—продо­ вольствия у нас было взято ровно на год... Капитан Светешников повернул к штурману бледное матовое лицо. Он отпустил бороду, черную, как его глаза. Взгляд капитана вдруг залу­ чился насмешкой. — А вы боитесь?—спросил он почти ласково. Козицын быстро встал и пошел к двери. — Как больные? Сергей Леонидович!—крикнул Светешников. Козицын прошел кают-компанию и, не одеваясь, пробежал по палубе е кубрик. И только здесь подумал, что его толкнул сюда окрик капитана: «как больные»? Козицын потемнел. Кок и гарпунеры играли в карты. — Здравствуйте товарищ Козицын,—оказал Печонкин. — Как больные?—повторил Козицын. — Подохнут наверно. Козицын оглянулся. — А вы не беспокойтесь. Они теперь опят, как сурки. — Какая наша пища,—сказал гарпунер. — С имя надо на охоту ходить, первое средство против цынги. А ка­ кая с имя охота? Идет, идет да и огрузнет. Печонкин вдруг встал и подошел к Козицыну. — Вот, товарищ Козицын,—оказал он,—вое моряки знают: нельзя брать на корабль ни баб, ни попов. Вот на «Анне» была баба и они все про­ пали, кроме одного матроса, который мне говорил. А у нас—поп, и мы тоже пропадем из-за него. — Какой поп?—крикнул Козицын. — Как какой? Щепеткин. Механик ваш. — Ты что, обалдел? Он коммунист. — Ну так что-же. Здесь его все знают. Служил он попом в «Черной Щели». А в двадцать первом году грусть его взяла: баба там, какая-то. Вот он на паску собрал самоедов, которые крещеные, пошел вокруг церкви и, вместо «Христос Воскресе», запел «Вставай проклятьем заклейменный». Дескать, вы самый несчастный народ. Самоедам, конечно, все равно. За это его из попов выставили и записался он в партию. В Архангельске потом на механика выучился...