Сибирские огни, 1928, № 6

Время сильным—легкий дым, Рано ль поздно—победим... Но сначала посмотрим, что сталось с «Метелью». Выдвинь правый ящик. Вот эти листки. Да. Здесь «продолжение», о котором ты спрашивал. Читай.-------- VIII. --------Она была соткана из перьев Жар-Птицы. Млечная полоса передви­ галась по небу как праздничная арка. Нижний край перьев горел лилова- тым, бледно-фиолетовым огнем. Светлый узел в зените начал медленно вращаться, свивая огненные ленты спиралью, подобной космической туман­ ности. Северное сияние охватило все небо. Мир опрокинулся. Казалось, большая шкура белого медведя была брошена с ледяных полей на его звездный пустой пол. Кто-то гладил ее против шерсти и в темноте сыпались электрические искры. Штурман Козицын один стоял на палубе. Он быстро сунул руку в кар­ ман, сгибая и разгибая пальцы. Термометр показывал—52. Тихий воздух был так тяжел, что Козицын несколько раз оглянулся: где он? Вокруг шхуны простирались льды, равномерно освещенные сиянием. Козицын нагнулся к окуляру секстана, ловя сквозь темные провалы полыхающего неба Поляр­ ную звезду. Заметив показания, он быстро сошел вниз. Он перешагнул комингс кают-компании вместе с облаком морозного тумана. Кают-компания была пуста. Керосиновая лампа с привернутым, из экономии, фитилем озаряла ее желтым мутноватым светом. ' Времена электрического освещения давно прошли. Моторы молчали. На полке бу­ фетного шкапа лежал высушенный ломтик яблока из компота. Козицын взял его и стал жевать, не проглатывая.—Фрукты! Почему он так мало ел их раньше?.. Он опять вспомнил Черноморское побережье. Там) мужчины ходят в одних ярких трусиках и парчовых шапочках. Женщины! идут ку­ паться голоногие, накинув на голое коричневое тело короткие прозрачные платья. Неужели есть эта голубая теплая вода, целое море теплой воды, где можно плавать? Он поплывет с ней, рядом... Он помнил о любимой женщине все время. Он видел ее. Иногда она бы­ ла с ним ласкова, иногда смеялась над ним. Иногда он ловил себя на том, что придумывает для нее месть.—Будто бы она ему изменила, а другая прекрасная девушка вышла за него замуж. Они пошли «к ней», «с визитом», «как ни в чем' ни бывало». И ю т , будто бы у ней проснулась ревность, и б о т он наслаждается ее мучениями...—Он старался весь день работать, читал, повторял курс Мореходной Астрономии, вел дневник; но «она» всегда была с ним. Он видел ее сквозь другие близкие и напряженные мысли, она же была страшно далеко; и штурман Козицын вдруг начинал ощущать себя пустым, не мужественным, легким. От этого жить не хотелось, и в то же время жизнь возмущалась, что-то дрожало внутри,—попросту болели нерЕы. Козицын проглотил яблочную слюну и, не постучав, вошел в каюту командира, встряхиваясь, как будто он только что проснулся. Капитан Светешников сидел у стола за судовым журналом. Он каждый день вносил б него эпические строки. «5/11. Конопатим корму. Выкололи лед из корридсра гребного вала. Вечером недалеко от судна был слышен шум торошения. Сильное сияние».