Сибирские огни, 1928, № 6

лода и голода. Все это очень странно, но несмотря на все расспросы кор­ респондента никто из команды не решается открыто высказать свое мне­ ние. И на вопрос, почему молчит Мариано, почему не жалуется он на Цаппи, из полуслов и намеков вырисовывается такое предположение: мо­ жет быть, потому что они сообщники. Тем временем положение Мариано становилось опасным: начиналась гангрена и был поставлен вопрос об ампутации ноги. Но этому неожиданно воспротивился Цаппи и ампутация была отложена до совещания с итальян­ скими врачами. На основании всего сказанного, чрезвычайно запутанных показаний Цаппи и упорного молчания Мариано, учитывая далее тот факт, что Цаппи был одет в вещи Мальмтрена и Мариано, что последний как-то сказал Цаппи: «Ты можешь меня с’есть только после моей смерти, но не ранее»,—коррес­ пондент «Юманите» приходит к выводу, что Мальмгрен был убит Цаппи, что Мариано был свидетелем этого убийства, что Цаппи добивался и его гибели, для чего снял с него теплую одежду и, даже уже будучи на борту «Красина», возражал против ампутации, надеясь, что Мариано умрет от гангрены. Корреспондент добавляет, что, по сообщениям из Рима, где Мариано была сделана ампутация ноги,—у него через 6 недель после этой операции, появились новые признаки гангрены и он на краю смерти. Быть может; то следствие, которое начато итальянским правитель­ ством по делу об аварии «Италии», уже не застанет Мариано в живых и из свидетелей гибели Мальмгрена останется один Цаппи. — Цаппи я видел в кино. Он каждый раз снимал перед об’ективом фу­ ражку, как на похоронах, и жалостно улыбался. Все заметили, что его боль­ шой нос облупился от мороза. Я должен сказать, что я никогда не пытался составить своего мнения об этих людях. Я художник. Это просто материал, который накопился у меня в последнее время. Его так увлекательно можно обработать; но материал мрачный. Я боюсь, неопытный читатель составит по нему неверное представле­ ние о полярных странствиях. Этого я не хочу. Все зависит от людей, иногда от примера... Между прочим, рекорд выносливости, рекорд моральной выдержки н полярной пустыне установлен нашими поморами в XVIII веке. В 1743 году поморы Шаронов, Веригин и двое Химковых (кажется братья) промышляли на одном из восточных одиноко-лежащих островов Шпицбергена. «Посуду» их неожиданно отнесло льдом в море. Они остались с запасом провизии на два-три дня, с одним ружьем и 12 патронами к нему, с огнивом, топором и ножом. Они прожили на острове шесть лет и три месяца, пока случайно зашедшее туда судно не освободило их. Из корня дерева, выкинутого на бе­ рег острова морскими течениями, они сделали лук, добыв тетиву из сухо­ жилий белого медведя, убитого самодельными пиками. Шесть лет они пи­ тались мясом медведей, оленей и песцов. И только один из четверых, Веригин, умер, на шестом году плена, от цынги. Остальные вернулись невредимыми. — Хорошая тема для детского журнала,—заметил Тимофей.— Почему ты не напишешь? Школьники сейчас главные читатели. — Да, тема превосходная... 10 л. «Сибирские Огни»