Сибирские огни, 1928, № 6

мы дрейфуем, как «Святая Анна» и трест немедленно пошлет за нами мощ­ нейший ледокол. Это обойдется в сотню тысяч... Нет, я этого не допущу!.. И капитан Светешников заставил штурмана передать по радио, что шхуна встала на зимовку у западного берега полуострова Я-Мала и что экспедиции не угрожает никакой опасности... Штурман Козицын рано ушел из кают-компании и заперся в* своей каюте. Он лег на койку, покрытую кошмой, и закрыл глаза. Лицо его горело от скрываемою волнения. В каюте было холодно. Капитан Светешников распорядился экономить уголь. Рядом с подушкой штурмана, на деревянной переборке, висела фотография молодой женщины. Лицо ее было матовым и ровным, губы полные и чувственные. Штурман Козицын недавно женился. Он видел ее—веселую, черноволосую, 'вспыхивающую. Она развелась для него с мужем. Козицын ушел в полярное плавание, уступая ей, чтобы зара­ ботать и пожить потом, месяца два, где-нибудь в Сухуме, на берегу Черного моря. Он нанялся только на лето, рассчитывая вернуться с «Карской» или с одним из мелких судов—«Убеко-Сибири». — «Как было бы хорошо с ней на кие!». Штурман Козицын знал, что капитан Светешников разошелся с же­ ной. Для него полярная зимовка будет, напротив, хорошей лечебницей. Ка­ питан успокоится, забудет, вернется обновленным, в то время, как он... Козицын вскочил, поднимая кулаки. Целый год! Нет, она не выдержит. Он ясно увидел, как она «изменит» ему. И он даже не мог ощутить спаси­ тельного раздражения: на ее месте он поступил бы так же... ... — А, впрочем, стоит ли веста рассказ в этом духе? Здесь лучше просто вспомнить историю шхуны «Святая Анна». — Вот, вот,—сказал Тимофей.—Капитан Шимков часто говорил об этом; но я как-то не расспрашивал. Расскажи подробнее! — Хорош|о... Удивительна все-таки история экспедиций. «Как начнется, так и кончится»... После первой неудачи я в экспедиции на шхуне «Профессор Житков» не участвовал. Дальнейшие злоключения несложны. Весной этого года, чтобы наверстать потери, шхуна вышла на тюлений промысел в Белое море. Там она потеряла винт. Винты оказались чугунными. Легкие норвежские боты расхаживали вокруг громоздкого сооружения, выхватывая добычу. Тупоносая грузовая шхуна (вернее, кажется,—шхуна- барк), с плоскими бортами и слабым «ледяным поясом», была мало пригодна для полярного промысла. Норвежцы вежливо и насмешливо сообщали, в поучение «русской научной экспедиции»: — Мы таких судов не строим... Все-же, экспедиция взяла порядочный груз «кожи». Ухлопав выручку на новый ремонт осенью, опять очень поздно, шхуна вышла из Архангельска в Карское море. Поход прошел благополучно; но желание во что бы то ни стало отыграться, доканало экспедицию. Чтобы обеспечить возможность в следующем году раньше выйти на белуший промысел, экспедиция встала на зимовку в довольно открытом месте... Ну, ты знаешь, какие там в это время штормы. Шхуну сорвало с якорей. Она затонула,—получив пробоину,—на небольшой глубине... Я долго вспоминал об этом крушении так, как будто я в нем участвовал.