Сибирские огни, 1928, № 6

ны, в полярный европейский порт, поселились в дорогой гостинице и заяви­ ли, что ждем шхуну, на которой снова отправимся в Сибирь. Неделю мы ве- - ли деятельную жизнь. Нам верили. Мы спускались в первый этаж «Желрыбы», в «ресторан» за тем, чтобы пообедать, ну, иногда выпить, но весело и в ме­ ру. Старик гюмор, капитан промыслового бота, увидев, что мы жалеем водку и не хотим напоить его до-пьяна, шипел очень укоризненно: — Чущинники вы, эх, чущинники! Я, жадный до новых слов, бестактно' опросил, что это значит? Помор покраснел, удивился, как это русские люди не' понимают русского языка, осведомился, не еврей ли я и, наконец, об’яснил, не совсем впрочем точно: — Чущинники? Ну, как так—чущинники! Ну, скупые... Северное сияние пересекло наискось небо над Кольским заливом. Бес­ шумное свечение полыхало недолго, неуверенно; но за ним, мы знали, идут черные ночи, ледяные штормы и звонкие морозы. Морские суда Карской экспедиции, погрузив сибирское сырье, прошли Маточкш Шар и, по дуге большого круга, возвращались к своим гаваням. Карское море лежал» перед нами пустынное, как старое кладбище. Но, вероятно от злобы на неудачу, мы все-таки решили выйти в океан, перезимовать в одной из бухт Диксона, раньше других освобождающихся от льда, и наверстать потери в будущий зверобойный сезон. Зимой мы рассчитывали также на песцовый промысел. О том, как экспедиция будет зимовать у 74 градуса северной широты, в наших тропических каютах, как пройдет два огромных полярных моря (с драными парусами и дырявыми моторами)—мы не думали. Мы должны были доказать рентабельность промысла. Но нам повезло: Регистр не вы­ пустил нас в море. Инспектор составил длиннейшую «деффектную ведомость» и состав экспедиции, забыв про морской поход, занялся новыми сметами и новыми бу­ мажными планами... Здесь вот и начинается мой рассказ. Предположим, что шхуна оказа­ лась бы в лучшем состоянии. Ее выпустили в море. Рассказ можно начать со случая в роде того, что был у вас на «Севере» в Енисейске. Мне говорил об этом, гораздо раньше тебя, помкапитана парохода «Станислав Коссиор». Ведь это—обыкновенная история. Вот наброски. V. ...Капитан Светешников беспощадно ругался. Лицо капитана, смуглое и красивое, потемнело, как неровная тень ело небритых щек. Он перегнулся через деревянный борт шхуны и травил ругань, как заболевший морской бо­ лезнью проглоченную еду. Невысокий, выцветший человек стоял рядом, на молу, и неврастенически оправдывался: — Да я разве нарочно? Да это все она, сука. Ах, сука! Капитан Светешников отвернулся. — Сергей Леонидович!—крикнул он своему помощнику.—Что вы во­ зитесь с этим б....м целый час? — Сейчас,—спокойно отозвался штурман Козицын, продолжая запись в расчетной книжке кока. Штурман был молод, высок, белокур. -Он легко спрыгнул на стенку, су­ нул человечку его бумаги, два червонца, сказал: «Распишись» и оттого, веро­ ятно, что за время бездельной береговой жизни долго не работали мускулы, повернул его за плечо, подтолкнув в зад. Матросы захохотали. Тогда рассчи­ танный кок неожиданно повернулся и стал отругиваться с таким мастерством, что команда шхуны с уважением отошла от борта.