Сибирские огни, 1928, № 6

наблюдении. Гидрологические разрезы производятся Мурманской биостан­ цией около 20 лет. К сожалению, в таблицах много пробелов. У станции нет своего судна. Единственный моторный бот пришел в ветхость. Гидрологиче­ ские работы станции зависят от содействия мурманских губернских, учрежде­ ний. ГПУ дает тральщик, исполком оплачивает команду, Желрыба отпускает провиант. При таком способе работ пробелы неизбежны. Профессор Клюге мечтает о приобретении собственной шхуны. В комнате было тепло, но профессор кутался в пиджачок. На севере нет лихорадок. Профессор только что вернулся из столицы и привез с собой за ­ родыши инфлуэнцы. За окнами была зеленая вода бухты и серые скалы. В ком­ нате—'письменный стол, портреты ученых, бороды которых вызывают уваже­ ние. Квартира провинциального врача, где-нибудь в Твери, в Туле, в Томске; но профессор Клюге не расстанется со своим краем света. Он здесь в центре большого дела. Он не мог бы жить ни в Твери, ни в 'Гуле, ни в Томске. Люди русской равнины, увидевшие уголок океана, далекие снежные торы, дыхание большого ветра, не возвращаются на редану. — Там им показалось бы слишком провинциально. III. ...Печонкина, прославившегося теперь на весь земной шар, я видел только один раз мельком. Впрочем, прославился он под другой фамилией. Об этом мало кто знает. Я зашел в Мурманский отдел ГПУ за разрешением фотографировать в порту. Знакомый следователь показал мне Печонкина. Ярче всего запомни­ лось, что убийца усмехался: стоит, мол, беспокоиться. Он был выше меня на полголовы и весь какой-то рыжеватый. Лицо и руки у него были покрыты крупными веснушками. Под короткими светлыми ресницами светились непо­ движные глаза. Чтобы отвести взгляд, он поворачивал рыжую шею. В нем ни­ чего не было, в этом 'Взгляде: он был невинен, как у пса, которого собираются наказать за удушенного цыпленка. Печонкин убил свою сожительницу и оскопил ее любовника, конторщи­ ка тралловой базы, Белянкина. Выяснилось, что в день убийства Печонкин вел себя с женщиной ласково. Он позвал ее в лес, они пошли, держа в руках пустые ведра для фибов. Беляйкик жил в самом начале улицы Моряков, у тропы, ведущей в горы. Печонкин зашел за ним по пути. В лесу он связал их и долго мучил. Протокол показаний Белянкина нельзя передать: это один из тех человеческих документов, которые воспринимаешь 'лишь теоретически. Против воли, я вижу всю эту людскую падь и Печонкина в белом халате ла­ скового хирурга, с невинными глазами. Он вернулся, говорят, действительно очень довольный и спокойный. Его арестовали за веселой попойкой в кабаке «Желрыбы». — Будете судить?—спросил я. — Нет, так вероятно расстреляем,—ответил чекист. На другой день я услышал, что Печонкин сбежал, сбросив с моста кон­ воира... IV. — Ну, так вот... Такие это края... Мы приехали в Мурманск в конце июля. Поезд пришел ь.очью. Дула морянка. Холодная сырость, казалось, обладала своим собственным серым светом. Он очень возбуждает этот матовый равномерный свет северного де­ та. Ляжешь спать, забыв опустить шторы, и в час, когда больше всего ждешь,