Сибирские огни, 1928, № 6

Ослепило! И гыма. И в шкафах у стены Стонут мыши, пропахшие книжками. Писчей судорогой сведены, сведены, Скоро пальцы покроются шишками. Я бросаю перо, осторожность храня... Нет! Рукою талантливой все еще Я ударю того, кто счастливей меня— Не впервой мне ввязаться в побоище. Ты напрасно зовешь:—Возвеличь и воспой— Для чего величать величавую? Я уйду окруженный громадной толпой, Беспокойной, голодной оравою. Где нечист небосклон и кусты, как хлысты, Хлещут землю сырую и серую, Кто-то пни выкорчевывал, строил мосты Второпях перед новою эрою. Там не будет нужды в тонких, льстивых словах. Разве только охотник за ласкою На заре у костра белобрысых девах Позабавит нехитрою пляскою. Белобрысых девах, бивуачных стряпух, Тех, кто вечно в заботливых помыслах: От тоски б не ослаб, от цынш бы не вспух Человек на постройках, на промыслах. Леонид, Мартынов.