Сибирские огни, 1928, № 6

Рука живет в тугих тисках перчатки, Но мертвой костью простучало: Н е т ! И жжет ладонь горячей рукояткой С наивным клювом длинный пистолет. Последний знак... Судьба? Ошибка?—Вздор! Раздумья нет. Пусть набегает мгла. Вдруг подойти и выстрелить в упор В граненый звон зеленого стекла. И темный миг знакомых юных глаз, Который вдруг его остановил... — Вы приготовились? ...И дорогая... — Раз! У тонких и изогнутых перил. Ведь, перепутались вдруг, вспомнившись, слова, Которые он вспомнил и забыл. — Вы приготовились?.. ... То нежность что ли?.. — Два! У стынущих, причудливых перил— Вот в эту тьму багровую смотри! Ты в этом мире чувствовал и жил. ... Бег санок легких, прозвеневших... — Три! У ускользающих остынувших перил. Пустынна ночь. И лунно вьется снег. Нем горизонт. (В глуби своей укрой!) Усталых санок ровно сдержан бег, А сквозь бинты накрапывает кровь. Павел Васильев.