Сибирские огни, 1928, № 6

И где-то глубоко внутри зашевелилась незнакомая до сих пор ревность к Яхон­ тову... — Они любят друг друга,-—думал Василий, проходя в свою комнату.—Оба они интеллигенты и, наверное, в душе смеются над ним... Что я? Немного обтесавшийся ра­ бочий. Ну, красный боец, ну, заслуженный партизан! Разве гимназистка Валентина Сунцова—дочь гунгусника и сестра хищника—поймет это? Может быть, даже она презирает его за это?.. Но почему же тогда она не уехала со своими? — Потому, что любит Яхонтова!—подсказывало ревнивое чувство. За обедом Василий мало разговаривал с окружающими и, не окончив его, начал собираться в контору. — Ты чего эго, парень? Иголку что ли, проглотил?—удивлялась Настя. Валентина строго взглядывала слегка прищуренными глазами на всех и в этих глазах чувствовался вопрос. — Ты, мотри, парень, уездишься, укатают бурку крутые горкн!—предостере­ гала заботливо Настя.—Провалялся бы, настою выпил... У меня где-то есть хорошее снадобье! — Серьезно,—поддержал ее Яхонтов,—если нездоровится—лучше отлежаться. Но слова Яхонтова показались Василию не искренними. — Видишь, как тонко под’езжает, а в середке, наверно, чортик хохочет,—по­ думал он и вышел, хлопнув дверью. — Нервы!—сказал Яхонтов, пристально взглянув на Валентину. — Ой, нервы ли?—сгибаясь у кути, захохотала Настя.—Мне кажется, нако­ лолся рябчик на боярку, и срывает свою боль. Ой, эти мужчины, они хуже баб другой раз вздыхают! Валентина, вся красная, спрятав глаза, убежала в свою комнату, а Яхонтов сно­ ва почувствовал глухой и больной толчок в сердце. А вечером, когда Настя накрывала на стол, Василий вошел с сияющим лицом. — Завтра едем на Баяхту,—сказал он, сбрасывая шинель,—а вам, Настя, с тов. Сунцовой, задача—привести в православную веру наш рабочий клуб—скоро собе­ рется с’езд рабочих всех приисков. Надо смастерить постановку... Товарищ Сунцова на­ значена завклубом. Заворачивайте дело на военную ногу... Третий фронт—просвещение масс! И оттого ли, что он пришел с улицы, или потому, что внутри у всех троих пере­ горели налетевшие волнения,—в комнатах сразу же повеяло свежестью. И не было на лице Валентины прежней деловой строгости, которой боялись все и перед которой утром отступил Василий. — Вот же таежная туча, то хмурится, то гремит... Оздоровел парень!.. Настя, как спугнутая наседка, рассыпалась смехом и бегала от стола к печи, шлепая тонкими опорками... Она женским чутьем понимала происходящее и, казалось, вперед знала исход его. Яхонтов вышел к столу с всклокоченными волосами. На потному лбу у него при­ липли пряди спустившихся локонов, а брови плотно сжимались в кучу. Он подошел к умывальнику и долго полоскался над тазом. -—- Сегодня же надо решить,—думал он,—так дольше продолжать нельзя... Две подводы остановились около самых ворот. Лошади устало фыркали попере­ менно и встряхивались, гремя сбруей. — Это Рувимович со своим штатом,—сказал Василий, выскакивая из-за стола. Яхонтов и Валентина также поднялись с мест и подошли к окнам. — Вы тоже едете на Баяхту, Борис Николаевич?—спросила Валентина, не гля­ дя на него. —- Думаю,—ответил он, слегка повертывая свое лицо. — А надолго? — А пока дорога держится, вероятно.