Сибирские огни, 1928, № 6

— Ах ты, мудрец таежный... Да, теперь у нас есть главные пружинки, которые сдвинут наших мертвых журавлей... Да ведь мы пустим теперь все четыре драги и за­ мутим всю Удерку... Вот он где, верный золотой фонд, Еачура!.. Василий сорвал с головы шлем и с хохотом выбежал из подвала. — Привезли!—кричал он попадающимся навстречу рабочим. — Го-го! Портов колдун, этот Еачура... Он ворожит по ночам, окаянный, и от лесных получает донесения!.. — Теперь-то мы раскачаем нашу борель и заставим ее звенеть золотом! Послышался обеденный гудок. Паровой молот умолк и сразу стало тише. Рабочие .небольшими кучками сходились в черное отверстие. — Новые машины!.. Это—большое чудо. Старые, проржавленные были ненадежны и поэтому многие плохо верили в пуск драг, а теперь вот они разрешили, рассеяли всякие сомнения... — Ай-да, рудком! — Качать рудком! Около самых дверей сбились, зашарашились, и над головами толпы взлетели лох­ мотья Качуры, в которых не было видно Качуры, и казалось, что взлетело кверху ого­ родное пугало, а не человек. На рокот и взрывы людского шума ревом и радостью отзывались темные хребты. И будто не здесь, а там плескались и прятались в лесных ветвях звуки людских го­ лосов. Яхонтов вышел из подвала последним и, отряхивая с дохи насевшую плесень, улыбался, показывая белые ровные зубы. — Там еще оказались телефонные аппараты и провода!—крикнул он подошед­ шему Василию. — Обтянем тайгу веревочками... Это тебе не верховой нарочный, и никакие рас­ путья не причинят нам бессонницы! -— Сегодня же приготовь лошадей на Баяхту,—сказал Василий Валетову, хло­ пая его по плечу. Секретарь взял под козырек и, повернувшись по-военному, махнул рукою стояв­ шему рядом Лямке. — Слышишь, кубышка, готовься в ружье! Лямка, придерживая руками трубку, сердито и презрительно выругался. — Да не ломайся ты, попугай!.. Трепло! Без тебя знают дело, гумажная ты моль! — Верно, Лямка! Не падай духом,—гремели голоса... — Ты же трудовой алимент, а это что? Чернильная душа, язви его! — Полное право имеешь—бахнуть трубкой по черепку и суда не будет. Ведь ты же вечный дидехтурской кучер. Окунь ты красноглазый! Лямка плюнул себе на грудь и, переваливаясь, пошел к конюшням. А вслед уха­ ли, тюкали и рвались в хохоте веселые голоса... Около конторы Василий хотел взять Валентину под руку, но она, смеясь, посто­ ронилась и пошла рядом с Яхонтовым. Они жили и столовались теперь вместе, но, несмотря на это, Валентина редко за­ говаривала с Василием и даже с Яхонтовым. И оба они удивлялись тому, что она так скоро привязалась к Насте. — Вы дичать начинаете, товарищ Суяцова,—шутил дорогой Василий.—Прие­ дете в город—от людей бегать начнете... В наше время—монашкам не год, товарищ €унцова,—это запомните. Говорил и сам чувствовал, что слова эти звучат не шуткой, а досадой, и все от того, что Валентина была далекой и замкнутой. — Да, Настя правду говорила, что эту крепость штурмом не возьмешь...