Сибирские огни, 1928, № 6

Председатель, еще молодой высокий мужик, с желтыми бакенбардами, поднялся с места: — Вот, мужики,—начал он улыбаясь и запинаясь...—гражданин Чеклаев опять нашшот возки докучает... Гумага ему вышла, чтобы набавить и немедленно перебросить тысяч десять. Надо, старики, поддержать власть, а то и золота не будет... Как вы ду­ маете, старики? Ведь в тайге еще дорога куда с*добром! У порога снова рассмеялись... Из разных углов кололи насмешливыми словами: — Хватались, едрено рыло! — Да, когда назем из прорубей пузырится?! — Золото!.. А раньше-то мы видели золото?! Имеди его?!.. — Куда там! Взглянуть рази, когда доведется, да тем и утрешься! — Окромя шуток, мужички!—продолжал председатель.—Лучше повезти до­ бровольно, пока не билизовали... Чо поделаешь?.. С легкими возами еще можно по­ спеть!.. Ну, саиишки, ежели придется кому оставить, «алрок вывезет... Полозья можно оторвать в случае чего,—хлопот меньше будет, мужички! Мужики начинали сдаваться и только, для порядка, возражали: — Да где хлеб-от, у ково он остался? — Вестимо, ежели по принуждению,™—куда к лешаку денешься?!. — Найдется, старики, не надо душой кривить!.. Все-таки, за хорошую плату и дело государственное... Другие деревни тоже повезут!.. — А как же рашшот за старую возку?—спросил опять старик с длинными во­ лосами, выступая вперед.—Ведь, которые увезли—уже назад оборачиваются!.. Проняха довольно улыбнулся и хлопнул по карману: — С расчетом не задержим,—сказал он, поправляя очки... Завтра у меня на квартаре будет и выдача. Теперь НЭП—не забудьте!.. А когда шел домой,—вслух разговаривал сам с собою и хихикал. Все козыри были в его руках. Вот только четыре дня просрочил с нарядами. Но Сунцов и после этого не имеет права прицепиться... А задержка нарядов могла произой­ ти и на почте. Кто будет проверять? А если и будут, то у Чеклаева есть котелок на плечах!.. Он зашел в дом и, не раздеваясь, сел писать. Писал долго, но зачеркивал и. снова писал. Только когда в хозяйской половине загорланили первые петухи,—Чеклаев запе­ чатал два письма: первое—жене и второе—заявление в трест об освобождении его от службы... По утрам и вечерам потрескивали леса от легких заморозков и кедрачи щети­ нились прозрачными ледяными иголками, точно бисером. Днем, на солнцепеках, при­ таиваю и разжиженный снег чвакал под ногами. Тайга бродила буйным молодым хме­ лем. Казалось, вотчвот расплавится трехаршинная белая глыба и буйными водопадами захлещет с гор на приисковую равнину—в омуты таежных речек. И таким же хмелем бродили головы боровеких рабочих. С приездом Василия и Яхонтова снова был сорван установившийся трудовой уклад. Часть рабочих ремонти- ровата амбары и мастерские. Вихлястого и Никиту рудком командировал на Баяхту и Алексееве™ прииск в качестве заведующих. На второй же день после приезда предревкома и нового дирек­ тора заседания рудкома, ревкома, раснреда чередовались, каж летучие митинги, и гут же, под металлическую дробь молотов, ухали, свистали ямщики и перекликались гор­ ластые колокольцы под старинными резными дугами чатдонских подвод. Качура бродил от подвод в контору—к столу Валентины, а отсюда—к амбарам, отправляя партии подвод и каждый раз справлялся: — А ну-ко, дочка, сколько на Баяхту?.. А на Боровое? После этого искал Василия или Яхонтова и докладывал по бумажкам, исписан­ ным рукою Валентины.