Сибирские огни, 1928, № 6

:— Драга номер третий,—нехотя ответил Лямка,—что вы, не узнали разве? — Как, мы разве доезжаем? — Доезжаем, да не совсем... Это Лексеевский. Нам еще верст двадцать оттуда/.. Вот зимовье здесь—сейчас. Навстречу им послышался собачий лай. — С полверсты!—добавил Лямка, ерзая на козлах.—Эх, согреться бы... А ни­ чего, шсшдесят верст отчебучили... В зимовье ямщиков было всего три человека. Две женщины, равного с Василием роста, стряпали в кути около Печи. Яхонтов, как был в дохе, так и завалился на нары. — Умыкался!—услышал он низкий женский голос. Но уснуть ему так и не удалось. Василий, охваченный буйным настроением, не давал шгюому покоя: — Вставай, брат, блины есть... Ехать надо!—тормошил он Яхонтова. Яхонтов приподнялся, но голова клонилась к нарам и он снова свалился. Сквозь сон он слышал пронзительный крив женщины: — Уйди, змей! Это Еленша—хозяйская дочь—возилась с Василием. — Ведь сожгу, сожгу!—отмахивалась она. Еленша подошла к нарам. — Раскачивайтесь,—сказала она Яхонтову, глядя на него желтоватыми овечьи­ ми глазами.—Вот блинков поешьте да выпейте и скорее дурь в башке пройдет... Разве только побрезгуете нашей стряпней?.. — А ты подавай, халда, не разговаривай!—крикнул на нее Василий.—Вишь, с тела-то как спада с плохого харча—кути нехватает!.. Они сели за накрытый белой скатертью стол, на котором стоял чайник и Елен- игиного стряшшья блины. Блины, как показалось Яхонтову, носили привкус солода с конопляным маслом. Он сел один—второй никак нс шел. Бродячий ангарец с косматой, как болотная кочка, головой искал в штанах вшей и сам над собою подтрунивал: — Вот, паря, табуя-от развел, скотина к скотине, хушь любу за десять чер­ войсов голи. Еленша накинулась на него со сковородником. Под ее ногами гнулись и ¡поскри­ пывали сосновые половицы. — Ты чо, страмина!... Ни стыда, ни совести! К нам и так из-за вас, язвенских, хорошим людям заезду нет. Мотри, паскуда, сковородник-от у меня не выболел!.. Ангарец, с хохотом, отскочил в угол, размахивая голыми ногами и еловым мохом волос. Через час они улеглись все вместе на нарах. X . — На то у Проняхи Чекдаева и голова на плечах, чтобы мозги в ней вороча.шсь, кик монеты в обороте... Евграф Сунцов, конечно, грамотный человек и не любит новых порядков так же, как Прояяха. Но Сунцов не торговый человек и никакой власти не имеет. Сунцов—волк с вышибленными клыками и с обрубленными когтями. Чеклаев же— служащий советской власти и член союза горняков. Но, главное, у него семья и доста­ точно ума, чтобы не рисковать до конца. Чеклаев зашел в сельскую сборню. Два-три десятка мужиков сидели на лавках, на полу и, до тошноты, дымили дистовуху. — Здравствуйте,—сказал Проняха, протирая очки и щуря подслеповатые глаза. — Здорово, коли не шутишь,—ответили несколько голосов.