Сибирские огни, 1928, № 4

Н. ГАЛКИН Сказки полярной ночи В 1926 году зимой мне пришлось ехать по чукотской земле. Стоял декабрь. Солнце уже две недели, как скрылось за горизонтом. День суме- речный, короткий—с воробьиный шаг. Три нарты, запряженные собаками, тащились одна за другой в мглистой тьме сгу- стившихся сумерек. Струящийся холодок полз за спину, заставляя то и дело соскаки- вать с нарты и бежать с собаками. Наконец, с передней нарты закричали: «Яранга чум- ча» (юрты близко). Собаки, почуяв близость жилья, подхватили, и через несколько ми- нут нарты стояли у одной из яранг небольшого чукотского поселка на крутом берегу Ледовитого моря. Приветливое «етти» хозяина приглашало войти. — «Ы-ы»,—ответил я и, отряхнув снег, пролез под теплый полог иоронги. Торбаза, чулки и другие части меховой одежды развешаны хозяйкой под потолком для просушки. Тепло. Горячий чай. Наружные работы закончены и все обитатели иоронги, сидя вокруг лотка, уни- чтожают сырую нерпу, запивая чаем. Наконец, трапеза окончена. Все новости со- общены. Полярному вечеру конца не видно. Кенка, мой спутник, начал говорить сказки. Все придвинулись ближе, и иоронга обратилась в слух... I. Пошел мьциь на охоту и убил нерпу. Увидел ворон, сидевший на скале, что мышь тащит нерпу и кричит: — Что ты тащишь? — Дерево,—отвечает мышь. -— Какое дерево, голова торчит. — Это сучок. Не поверил ворон, спустился и, увидев у мыши на спине нерпу, отобрал ее. При- шел мышь домой и давай плакать и жаловаться. А дочери мышиные утешают:—не плачь, пойдем ночью и украдем, когда ворон вытащит ее на мороз студить.—Ворон по- резал нерпу на куски и вынес морозить. Мыши пришли и за ночь перетаскали все мясо к себе в ярангу. Утром хватился ворон, а нерпы нет... — Это, наверное, мыши взяли,—сказала жена. Ворон решил отобрать мясо и пошел до мышей. — Я им нагоню холода! Увидели мыши ворона и закричали: — Дедушка идет, дедушка идет. Пришел ворон в ярангу, а мыши и говорят: — Хочешь, дедушка, каши?

RkJQdWJsaXNoZXIy MTY3OTQ2