Сибирские огни, 1926, № 5 — 6

размеренность движений. Он стоит перед ротмистром красный, расстроенный, огонек в голубых глазах вспыхивает чаще. Отражая эту растерянность на своем лице, ротмистр нервно теребит пачку бумажек и похлопывает ею по столу. — Как же это могло случиться, Прокопий Федорович? — Перемудрили! Перестарались и спугнули всех. Не понимаю, какой дурак распорядился задерживать. Тут нужно, было довести наблюдение до са­ мого возможного конца. То-есть, до наивозможнейшей крайности. И потом— цапать. Да не одного, да не с пустыми руками, а с дельцем, с дельцем, Евге­ ний Петрович!.. Рыхлое, мягкое лицо, всегда такое добродушное, каменеет. Оно меняет­ ся до неузнаваемости. Ротмистр, не выпуская бумажек из нервных пальцев, крадучись, поглядывает на это новое лицо Прокопия Федоровича и, опуская глаза, виновато говорит: — Я рассчитывал заполучить эту важную птицу... Ведь он, кажется, агент Цека... Конечно, вышла ошибка... — Ошибка!? Да это целая катастрофа! Взрыв! Да, взрыв! Этот молод­ чик— из ловких, из бывалых... Он такое теперь начудачит... Первое—мы по­ теряли всякую связь с интересными личностями. Второе— им известно те­ перь, что мы пользуемся каким-то осведомителем из их среды... Теперь вся моя работа пропала, и надо начинать сначала... Понимаете, Евгений Петрович, чего нам стоит эта ошибка?! — Было так соблазнительно захватить этого приезжего... — Ну, вот теперь и его не захватили, и всю обедню испортили. Ах, грех какой! Прокопий Федорыч помахал руками, словно отпугивая ими кого-то. — И красноярцы, чорт бы их драл, теперь форсить начнут. Непременно они, Евгений .Петрович, выкинут после сего какую-нибудь пакость. Познан- ский;*'я знаю* у него,самь 1 е нетоварищеские приемы работы. Самые подлые. • Ротмистр вздохнул и .потянулся за папиросами. -Ч'Щашлий ФедорьГч со мной не конкурирует. Мы с ним товарищи по корпусу: • — Ну, Евгений Петрович, коли дело к внеочередному производству склонится, тут о,приятельстве забудешь... Ах, плохо, весьма плохо у нас все это вышло,- Прискорбно!.. Прокопий Федорыч огорченно чмокнул губами и насупился. В кабинете стало тихо. Где-то далеко, за стенами, звенел тоненький колокольчик. Ротмистр старательно раскурил папироску и протянул портсигар Про­ копию Федорычу. Тот покрутил, помял выбранную папироску, ухватил ее мясистыми губами и потянулся к ротмистру за огнем. — Позвольте заразиться!— улыбнулся он. И это была первая его улыб­ ка во всю беседу. Ротмистр ухватился за эту улыбку и просветлел: — Сердишься, кирпичишься, Прокопий Федорыч?! — Эх, набедокурили мы с вами, Евгений Петрович! Выпутываться надо!.. — Давай, давай, Прокопий Федорыч!— ожил ротмистр. — Помогай! — Мальчишку,— раздумчиво, пуская густые, мягкие клубы дыма, вслух сообразил Прокопий Федорыч,— мальчишку придется посадить. Для видимо­ сти, чтобы подозрение отвести. Наблюдение нужно повести за сочувствую