Сибирские огни, 1925, № 1

едет мало народу: на фронт отсюда дороги нет и Гаврилу не крутят. Все больше заржавелые рудничные рабочие, с рыже-бурой пылью в са­ мых порах да деревенские' бабы с июльских полевых работ. Растянешься на нижней полке, бросишь наверх, в угол, узелок с деньгами и книгами, смастеришь подушку из кулака и полотенца— мечтай и спи! Нет, просто счастлив, что бросил об‘езд этих херсонских, полтав­ ских, подольских и киевских уездных городков, местечек, станционных поселков с их мещанами, «свободными провизорами», пиликающими ба­ рышнями и величественными студентами. Правда, разбросал по захолустью взрывчатое семя партийных ячеек, окучил первые ростки партийными карточками, печатями, листовками; правда, знойное лето революции пышет уже над сонными трущобами, куда— полдороги поездом, полдороги— лошадьми; но жизнь— ключ революции, ее кипящий гейзер— не там, не там! В шахты спустится, в рудники пойдет к заржа­ вленным рыжим блузам. Что за духота идет от этих подземных людей с глубоко внутрь запавшими буроватыми очами! К ним! К ним! Агасфером скитается два месяца, не зная покоя. Сегодня уж, как- будто, 24 июля. Хорошо сочинять в дороге темы новых лекций и на крыше, грызя арбуз, впиваться то в голубизну простого неба, то в муд­ рость сложных книг. Поезд гудит, подходит. Рабочие подымаются, суют под мышку узелки с огурцами и хлебом, торопятся. Здесь должны встретить. Ведь телегра­ фировал. Но как узнать в неведомом рабочем провожатого. Э-ка, не сообразил! Неважно: «образуется». Вскочил на ноги, и, довольный, свежий, бросился на перрон искать- кого, где? Вдруг у входа в зал первого класса наткнулся на огромный плакат— намазан углем и вставлен в черную раму: Товарыша лехтаря Михаила Траппа просю зайти до дежурного по станции Ликсея спро­ сить Я ш к у Пахтенка с Вечерняго Кута. Ну, и умница ты, Яшка Пахтенко! Ввек не найти тебя, Яшка, без твоей смекалки. Веселый, широкоскулый, с раздувающимися ноздрями и робким деви­ чьим взором, рудничный Яшка ждет еще с вечера. Встретились, как ста­ рые друзья. Пахтенко, улыбаясь, предлагает: — Вы здесь умойтесь, накушайтесь чаю, купим огурцов и яблок, двинем. Сейчас девять— итти нам семь верст, вот потихоньку к одиннад­ цати будем. Заночуете у нашего техника, свой, эсер, а завтра, в воскре­ сенье, на два часа лекция и назначена: вишь, как подогнали. Как же, ждем— не дождемся. К нам ведь никто не едет. Одно слово —печерные люди,— засмеялся Яшка и почему-то опу-стил глаза. Минут через двадцать шагали уж по полю. Звезды выпали на землю из черного небесного ковра. Земля звез­ дилась, земля разметала огненные языки, огни хороводили в шелковом вечере, дрожали, обещая невозможное.